— Женщина бывает виноватой?
— Не язви, Вадбольский. Я даже не уведомила, что сверну по дороге в галантерейный магазин, туда вроде бы привезли шляпки из самого Парижу! Хотела сделать сюрприз, барон.
— Да уж сделали…
— Не понимаю, — сказала она живо, — почему у них так планы поменялись? Заметила, там все спорят, у всех свои предложения, а главу рода совсем не слушают.
— Так-так, — сказал я, — ещё что там, Сюзанна? Мне любые мелочи важны. Главное, какие у них настроения?
Она вскинула брови, задумалась.
— Когда меня привезли, царило ликование. На другой день все помрачнели. Ходят, как чёрные тучи, огрызаются. Спорить начали ещё больше. Ещё день прошёл так же, другой, а потом вдруг без всяких объяснений посадили в автомобиль и велели шофёру как можно быстрее и без задержек отвезти к усадьбе Вадбольского. За нами отправили два автомобиля с охраной, вы их видели. Что случилось? Вы нахмурились?
— Даже ногой топнул, — ответил я. — Добрым словом и двумя пистолетами в руках можно переубедить кого угодно.
Глава 4
Санкт-Петербург — европейский город, выстроен по европейским лекалам, даже по немецким, и здание ресторана «Муромец» тоже с виду как будто целиком перенесено из Гамбурга. Однако когда я поднялся по ступенькам, где одетый в русский кафтан прошлого века могучий мужик распахнул передо мной двери, я шагнул в мир, где русский дух и Русью пахнет. Мои ноздри уловили аромат разваристой ухи и запахи целиком зажаренного кабанчика, именно целиком, ни за что не спутаю с мясом, которое жарят отдельными ломтиками.
Зал средних размеров, один стол свободен, но Максим Долгоруков предпочитал выбрать стол в центре, окруженный крепкими ребятами за остальными столами, то Добрыня выбрал стол у стены, толстой, сложенной из гранитных глыб.
Я окинул взглядом зал, все мужчины, ни одной женщины, мужчины вооружены все, кто с револьверами, кто с пистолетами, а ещё у каждого у пояса либо тесак, либо сабля. Серьёзные воины, а ещё, что меня насторожило, в каждом чую некую добавочную мощь, которую за неимением других терминов назвал бы магией.
За столом, выделенным для переговоров, к моему удивлению, семь человек, все крупные, массивные, настоящие бойцы, у троих заметные шрамы на лице, у одного я заметил шрам на кисти руки.
Я приблизился с неспешностью, в таких делах никто не суетится, роняя достоинство, сказал с интересом в голосе:
— Барон Вадбольский. С кем имею честь?
Самый крепкий с виду пророкотал могучим, словно иерихонская труба, голосом:
— Садитесь, Вадбольский. Я Добрыня Долгоруков, глава Рода. Со мной члены Совета Рода…