Я помог ей спуститься со ступеней крыльца, из чистейшей галантности, конечно, в нынешнем состоянии княгиня может скакать через две ступеньки.

Усаживаясь в авто, она крепко обняла меня и расцеловала в обе щеки.

— Отныне мы друзья, — сказала она серьёзно. — Я с вами расплатилась, но всё равно в долгу. Если что нужно, обращайтесь.

Шофёр захлопнул за нею дверцу, быстро обогнул автомобиль и сел на своё место. Через мгновение чуть развернулся и направился к ещё распахнутым воротам.

Автомобиль с Сюзанной мои гвардейцы пронесли через грязный двор, под ногами в самом деле много строительного мусора, бережно опустили перед крыльцом и распахнули дверь заднего сиденья.

Сюзанна, смущенно улыбающаяся, хотела выйти, но я уже рядом, бережно подхватил её на руки. Она протестующе охнула, я сказал торопливо:

— Ваша светлость, здесь грязи по колено.

Грязи, конечно, не по колено, но кое-где по щиколотку, весна, однако Сюзанна в нерешительности умолкла.

Бережно держа её на руках, какая же трепетно лёгкая, я сделал пару шагов через двор по направлению к крыльцу, и тут она обняла меня за плечи, это чтобы снизить нагрузку, грамотная, правильные книжки читает.

Я легко поднимался по ступенькам, мог бы взбежать, но так хочется продлить это прекрасное ощущение.

Сюзанна вздохнула, перестала оглядываться и положила прекрасную головку мне на плечо. Мне кажется, даже глаза закрыла, целиком отдаваясь странно прекрасному ощущению, когда в сильных мужских руках и прижата к горячему телу, пусть её несут, пусть уносят, это так волшебно и волнительно.

Передо мной распахнули двери в дом, и дальше слуги распахивают впереди, пока я не внёс Сюзанну в её комнату, а там с великим сожалением опустил в её любимое кресло.

Сам сел напротив и сказал покаяннейшим голосом:

— Сюзи, простите, что не уберег. Приму любое наказание.

Она в некотором усилии распахнула прекрасные глаза, чуть затуманенные, но быстро стряхнула очарование, просто непристойное для финансового директора, сказала почти весело:

— Барон, я вас не узнаю. Где вы увидели свою вину?

— Мужчина всегда виноват, — сказал я, — какую бы глупость женщина ни сделала. Когда победит суфражизм, тогда будет всё иначе, но сейчас виноват я. Как с вами там обращались?

Она внимательно смотрела мне в глаза, словно стараясь понять, в самом ли деле я её нёс в руках через грязный мокрый двор и доставил в эту милую комнату, совсем другие ощущения, странные и волнующие, а только что мы были совсем не хозяином и финансовым директором.

— Сама виновата, — ответила она с запозданием.

Я изумился.