После распоряжений умчавшегося барона начался настоящий штурм здания. По широкой лестнице по двое в ряд вверх бегут гвардейцы с магазинными винтовками моей модели, так и есть, когда там ещё поступят в армию, а сперва раскупают те, кто в самом деле заинтересован в обороне, а каждый нормальный человек всегда охотнее обороняет свой дом и свою семью, чем какое-то абстрактное Отечество.

Добежав до распахнутой двери, благоразумно остановились. Я порадовался, что ручные гранаты ещё не приняты на вооружение, хотя первые гранаты из чугуна использовал ещё Конрад Кайзер фон Айхштадт в 1405–м году, потом в Англии выделили особый род войск, названных гренадерами, что умели забрасывать противника гранатами. Потом это капризное оружие сняли с вооружения, гренадеры превратились просто в вид пехоты, а так длилось до Крымской войны, когда снова начали англичане забрасывать защитников гранатами, а те в ответ метали начиненные порохом бутылки.

— Вперед! — раздался повелительный крик.

Сразу несколько человек стремительно вбежали в комнату, но это для них стремительно, для меня все как улитки на морозе, я выстрелил с двух рук трижды, шесть человек распростерлись в лужах крови на полу, лишь тогда кто-то успел стрельнуть с лестницы в распахнутую дверь, моя пуля тут же сняла с него шапку вместе с верхушкой черепа.

Я слышал злые раздражённые голоса, барон уже далеко, а мелкие командиры никак не загонят оставшихся гвардейцев в комнату, откуда стреляют так быстро и точно, словно там двадцать человек держат раскрытую дверь на прицеле.

Даже без помощи Маты Хари, что сейчас носится над домом в поисках какой-то щели, я чувствовал в какой из комнат есть люди, кто готов драться, а кто в ужасе прячется под лавкой. Прислушиваясь к их учащенному сердцебиению, быстро распахивал дверь и стрелял, сразу поражая тех, кто пытается нацелить оружие в сторону двери.

Несколько служанок с визгом прятались под столами, под лавками и даже на полатях, где старались не высовываться. Я переходил из комнаты в комнату, зачищал помещения, хорошее слово «зачищал», до чего же у нас гибкий язык, я же просто убивал человеков, но это нехорошо, убивать нельзя, Господь не велит, а вот почистить дом, это да, прекрасно, богоугодное дело.

Да в самом деле, Господи, это что, я настолько очерствел, что вот убиваю людей, а сам думаю какую мебель перевезти в моё Белозерье, какую оставить. А ещё точно надо перевести вот тот сейф, слишком хорош, даже не важно, что внутри.

Далеко-далеко послышались частые выстрелы. Я прислушался, стреляют из винтовок моей конструкции. И хотя здесь у некоторых тоже такие, но там стреляют быстро и часто, наверняка Максим Перепелица примчался на грузовиках и с ходу вступил в бой.