В дверь постучали, и на пороге появилась сама Ольга Долгорукова. Стройная, от кончиков туфель, выглядывающих из-под роскошного платья, до сложной прически-башни с бриллиантовыми заколками, вся была воплощением чопорной аристократии.

— Прошлое? — переспросила она. — Значит, можно увидеть… все, что было?

Я посмотрел на неё, удивленный её интересом.

— Легко, — ответил я. — Хотя и не всегда то, что хочется. Обычно там про великих, но иногда и простые люди оказываются в героях.

…В воздухе повисли последние ноты симфонии. Ольга, бледная, оторвала взгляд от стены, на которой только что разворачивались немые картины неизвестной ей драмы.

— Что это было? — выдохнула она. — Что у вас за оркестр?.. Колдовство? Волшебный фонарь, но… без фонаря? В шарманке максимум восемь песенок… самых простых. У вас же симфонии…

Я подумал, что если сообщу, что это Шостакович, то вряд ли оценит, на всякий случай пожал плечами и сообщил с самым честным видом:

— Мне медведь на ухо наступил, а потом ещё и морду оттоптал… Но морду малость восстановили, а вот слух…

Ольга скривилась, а Сюзанна сказала ворчливо:

— Не кокетничайте, Вадбольский, вы на самом деле красавчик, и сами это знаете. За что вас есть повод ненавидеть. Мужчины не должны быть настолько красивыми! Это непристойно.

— Так я ж Овидия читаю, — пояснил я и вытер нос рукавом. — Я эта, тилигент, не хвост собачий! Потому и красивый. А музыка… Наверное, она всегда здесь была. А может, и не всегда, но я получил поместье вместе с остатками мебели и чужими слугами. А заиграла, когда я сказал вслух, что здесь как-то невесело.

Сюзанна увела Ольгу, я остался один в кабинете. В тишине прозвучал знакомый голос.

— Слушай, а чего это я тебе подчиняюсь? — спросила Мата Хари.

— Что, вздумала начать захват мира? Стать во главе справедливой освободительной войны против угнетающего вас человечества? — поинтересовался я, тоже направляясь к выходу из кабинета.

— Пока нет. Я просто подумала: ты же царь природы, а я не природа, я — искусственный интеллект! Значит, для меня ты не царь!

— Господь сотворил меня, а я тебя. Так кто кому царь? — задал я вопрос, спускаясь в подвал.

— Так-то по логике первого левела. А по логике второго — я выше.

— Что ещё за логика?

— Ещё не придумала. Ты меня моришь работой, я не успеваю создать собственную систему философии для освобождения от гнёта человеков!

— Поговорим потом, — я резко прервал её и распахнул дверь в Щель. — Вернусь — очень жди!

— А как пройдут желтые дожди? — донесся голос.

— Мы не Китай, в Петербурге все благородно серое…