Я вздохнул.

— Скорее бы. Денег нужно немеряно.

— На винтовки? — спросил он понимающе.

Я отмахнулся.

— Это пустяк, хоть и не пустяк. Нужны металлургические заводы, железорудные шахты, нужно тащить к ним железные дороги… Эх, да много чего! А сейчас нас даже куры лапами загребут.

Он вскинулся.

— Ты имеешь в виду галльских с их петухом Наполеоном Третьим? Били и снова побьём!

— Эх, Саша, — сказал я с тяжелейшим вздохом. — Это ничего, что ты такое говоришь. Ты же такой красивый!.. А мундир у тебя просто загляденье. Но страшно, что такие красивые и в окружении Государя Императора, где принимают решения. Ты уже говорил с отцом насчёт презентации моего проекта насчёт управляемых воздушных аэростатов?

— Которые ты зовешь дирижабелями?.. Я всё ждал, когда спросишь! Отец договорился, тебе выделят полчаса во вторник на заседании военной коллегии. Готов?

— Всегда, — отрубил я. — Спасибо, Саша. Мы меняем мир, ещё не заметил? Пойдём, поедим, я тебе покажу битву русских с кабардинцами.

— В твоем иллюзионе? Давай, мне понравилось в прошлый раз. Пусть это иллюзии, но как здорово!

Сюзанне, мне кажется, в моём обветшалом имении нравится больше, чем в роскошном дворце её родителей. Здесь она цветёт, занимаясь любимым делом, здесь у неё любая музыка по её желанию, смотрит фильмы и сериалы благодаря моей слабой, как я подтвердил, магии иллюзий.

Другое дело магия огня, воды или воздуха, это боевые магии, достойные мужчин, а магия иллюзий какая-то позорная. Но Сюзанна, попрыгав на моих креслах и диванах, созданных с её помощью, уже убедилась, что моя магия не такая уж и никчемная.

Только финансовыми делами она занималась только первые недели, даже месяцы, но постепенно и челядь её начала слушаться больше, чем меня, и управляющие лесопилок, рыбных хозяйств и даже шахт начали обращаться к ней напрямую, уже поняли, как мне противно браться за хозяйство и вообще обращать внимание на быт.

Обычно Сюзанна работает в своём кабинете, где всё обставила по своему вкусу, надо сказать, вкус у неё есть, ничего купечески плебейского, только изысканный стиль, только холодная и чуточку надменная красота, но нередко в моём кабинете забирается с ногами в уголок дивана, там же её бумаги и мой калькулятор, с которым не расстаётся, иногда мне кажется, крутить ручку и смотреть как меняются в окошке цифры ей даже интереснее, чем слушать оперные арии.

Сегодня, уютно устроившись с ногами на диване, она заявила мне уверенно:

— Вадбольский, — сказала она строго. — Что с тобой не так?

— Все не так, — ответил я бодро. — Мне главное, чтобы ты мною любовалась. И пусть мир подождёт!