Всевидящая Мата Хари доложила весело:

— К нашему имению мчится автомобиль… Быстро!.. В нём знают насчет дороги. Ещё не предлагали пойти к ним в строители?

— У нас всё делают медленно, — буркнул я, — даже думают. Кто в машине?

— Автомобиль с опознавательными знаками князя Горчакова, — сообщила она, — сейчас снижусь…

Через пару секунд, когда заглянула в окно, доложила с тем же с подъёмом в голосе, молодец, умеет модулировать, чтобы голос звучал энергично и бодро, начальству это всегда нравится:

— Твой друг Саша Горчаков!

— Не очень-то и друг, — пробормотал я, но подумал, а кто же он тогда, похоже, всё же друг, хотя присматриваться ко мне в Лицее начал из-за любопытства, а потом постарался понравиться, и в самом деле стал другом, у мужчин это быстрее, чем у женщин или ящериц.

— А кто же тогда? — спросила она. — Я вот твоя возвышенная любовь, Сюзанна — сотрудник, гвардейцы — охрана, Ангелина Игнатьевна — любимая тётя, так что Горчаков — друг, к тому же единственный!

Ворота Горчакову открыли, не дожидаясь от меня разрешения, уже знают, свой. Горчаков выскочил в мундире, синих брюках и почему-то кавалерийских сапогах, пальто либо на заднем сиденье, либо вообще не взял, весна пришла тёплая, в руках большой букет цветов.

Встречать я его не вышел, перебьётся, не чужой, снова обратился к стене кабинета, где шпильками приколот большой чертёж дирижабля. Ни один из уже созданных не годится, их чертежи, фото и даже ролики в памяти зеттафлопника, но то для меня гиганты, не потяну, придётся делать сильно уменьшенную копию только для того, чтобы показать, что это возможно.

У нас так, стоит одному что-то сделать удачное, сразу же толпа подражателей бросается создавать такое же и у себя, стараясь сделать быстрее, лучше и дешевле, на чём, собственно, и держится производство.

В моём мире дирижабли уступили воздушный океан самолётам, но лишь потому, что не успели развить свой потенциал, самолёты во многом оказались более приемлемым вариантом. Но если дирижабли начать делать раньше, чем случилось в моём мире, они успеют развиться, показать свою мощь, и тогда новинка в виде самолётов не вытеснит их. Будут самолёты, будут и дирижабли, каждый в своей нише. У дирижаблей не будет скорости самолётов, а самолёты не смогут перевозить такие грузы, как дирижабли, и не сумеют держаться в воздухе бесконечно долго.

В дверь постучали, я крикнул:

— Открыто!

Вошёл прямой как штык, Горчаков, ясноглазый, бодрый, аристократически бледный, но со слабым румянцем, новый китель сидит, как влитой, будто сшит не портным, а самой богиней дисциплины. Сапоги сверкают так, что в них можно бриться, этикетист хренов, сказал приподнято: