— Видимо, я его и обронил там. С пола не поднял. Пойдём, посмотрим вместе.

— Как скажете, благостин… — ответил стражник и пошёл следом.

Они подошли к краю. Камень под ногами был влажный, в щелях блестели капли.

— Вот же он, — сказал колдун, указывая пальцем в темноту. — Смотри внимательнее.

— Где? — щитник прищурился.

— Ну что ты… совсем слепой? — прохрипел колдун чужим голосом. — Вот же, подойди ближе.

Щитник шагнул вперёд, наклонился, и в этот миг Дир сделал быстрый, выверенный рывок.

Его ладонь упёрлась стражнику в спину. Сильный толчок и…

Стражник, успев издать только сдавленный выкрик, сорвался и полетел вниз. Доспехи грохнули о камень, раздалось эхо, а затем — рык, хруст ломаемого металла и тяжёлое, влажное и гулкое чавканье.

— Эх, что же ты такой нерасторопный… — уже своим собственным голосом насмешливо сказал Дир. — Придётся сказать твоему старшему, что ты так стремился показать мне Схорна и яму, что потерял всякую осторожность… вот и шлёпнулся прямо в логово к охраняемому существу.

Если бы не повязка и маска, закрывающие половину лица, было бы видно, как губы принца растянулись в мерзкой улыбке, и как тонкий шрам на правой щеке вспыхнул тусклым красным светом, будто под ним проходила живая жаркая жилка.

Дир был доволен собой до предела, упиваясь мыслью о том, что вскоре займёт трон Империи, женившись на осиротевшей после «несчастного случая» принцессе Мариэль, и станет самым могущественным правителем на земле.

Ведь Империя — это лишь начало. От неё как лучи расходятся дороги к десяткам государств, что до сих пор не подчинились Вельграду, и все они — будущие его трофеи.

Он даже усмехнулся про себя. Подумать только: ещё совсем недавно он был готов довольствоваться лишь троном Валессарии, жениться на принцессе, занять трон и управлять маленьким вассальным королевством, платить мзду Вельграду, склонять голову перед императором.

— Какой же я был глупый, — прошипел он сквозь зубы и зло ухмыльнулся в темноте.

Среди камней всё ещё эхом отдавался хруст костей человека, упавшего в яму.

* * *

— Готов? — спросил я Рувена, когда очередная тренировка уже подходила к концу.

Последняя тренировка перед Днём Урожая, праздником во имя Богини Плодородия, которую так почитали в Империи — и перед лунными играми.

Весь город, как любил повторять Воробей, гудел о том, что Варвару уготован специальный, особый противник, непобедимый. И потому, говорил он, все места на трибунах были раскуплены ещё неделю назад — народ жаждет зрелища.

Я не знал, кто именно станет моим противником, но если слухи ходят такими волнами, то, как говаривал Арх, дыма без огня не бывает. Значит, на арене мне придётся туго. А умирать там мне совсем не хотелось — ни погибнуть, ни быть изувеченным на потеху толпе.