— Фух… — выдохнула Лунта. — Ну ты даёшь, девка… Вроде, тощая, как суслик в голодный год, а дерёшься будто рысь.

— Спасибо… — пробормотала Мариэль. — Ты тоже ничего так дерёшься… и тяжёлая же у тебя рука… Да и сама ты не пушинка.

— Ну, за то, что тяжёлая, — пропыхтела служанка, — спасибо тебе не скажу. И вообще, я считаю, что женщина должна быть широка в бёдрах и полна в груди. А иначе как деточек рожать и вынашивать? А ты, Марика, считай что доска. Щепка. От тебя щепка и народится.

— Кто доска⁈ — возмутилась принцесса и уже готова была снова броситься на обидчицу.

— Ладно-ладно. Не доска, — выдохнула Лунта, подняв ладонь. — Беру свои слова обратно. Устала я что-то. Лучше давай думать, как отсюда выбраться.

— А как это можно сделать? — спросила Мариэль, с надеждой всматриваясь в полумрак.

— Ха! — фыркнула Лунта. — Если бы я знала, я бы давно уже выбралась. Вот ты новенькая, ты и думай. — Она зевнула и повернулась на бок. — У меня фантазия на сегодня кончилась. Утомила ты меня, императорская прислужница.

* * *

Оставалось провести ритуал личины, но для этого нужно было ещё закупить, как сказал Рувен, все необходимое из посуды. А именно: чугунок, железную миску, пестик со ступкой и кое-что в придачу, по мелочи.

Мы направились на рынок. Шли чуть поодаль друг от друга. Искали в городе троих, и потому мы делали вид, будто идём порознь.

Ингрис к тому же замотала лицо платком. Для здешних женщин это было обычным делом — прятать лицо от палящего солнца. Белая кожа ценилась у аристократов. Рувен вдобавок где-то стянул зонт от солнца и всучил его Ингрис, будто она действительно голубых кровей и бережёт нежную кожу. Хотя по её одежде такого не скажешь, но к ее одеянию под большим платком никто сильно не присматривался, а зонт ещё и скрывал частично всю фигуру.

Шли вот так осторожно, прогулочным шагом. Как вдруг я почувствовал, что у меня в кармане что-то шевелится. Накрыл ладонью, цоп — ухватил за кисть рыночного воришку. Чумазый пацан тянулся к карману, не зная, что он пуст.

— Отпусти! — пискнул он.

Я разжал пальцы:

— Не делай так больше. В следующий раз будет больнее.

— Я… я вообще с утра не ел, — шмыгнул чумазым носом мальчишка.

— Рувен, дай ему пару медяков на хлеб, — позвал я старика.

— Эльдорн, ты слишком добр, — проворчал колдун. — Он же врёт. Смотри, и не худой вовсе. Ел он сегодня. И вчера ел. Ворье треклятое.

— Ничего я не ел! — возмутился пацан, но вдруг уставился на меня, вытаращив глаза, воскликнул. — Чтоб меня молния сразила… это же ты! Ты! Это ты убил чудище…

— Нет, тебе показалось. Проваливай, — отрезал я.