— Да нет же! Это точно он! Люди, смотрите…

— Тихо ты! — рявкнул на него Рувен. Он метнул ему серебряный солид. — На-ка. А теперь исчезни. Если не уйдёшь, заберу монету обратно.

Уговаривать не пришлось. Пацан исчез так же быстро, как и появился, только на этот раз вместе с серебрянником.

Мы тем временем купили всё нужное, сложили в заплечный мешок, который Рувен тоже приобрел, и направились к месту, где собирались провести ритуал. Это был заброшенный дом, который мы заранее приметили.

Развалины строения заросли бурьяном. По краям стен тянулись ползучие вьюнки, сквозь трещины пробивалась крапива и лопух. Крыша кое-где провалилась, и через дыры падали полосы света. В углу под остатками потолочных балок, зацепившись коготками, спала летучая мышь.

— Итак, друзья, — торжественно воскликнул Рувен, выпрямившись так, будто собрался провести нечто выдающееся и необычайно значимое, а мы при этом должны были попасть под впечатление.

Я лишь поднял бровь, наблюдая с любопытством. Ингрис цокнула языком и скрестила руки на груди, выжидающе смотря на старика.

Рувен же не торопился, обвёл нас взглядом и начал:

— Вы должны строго выполнять все мои указания. Если хоть что-то нарушить… если что-то пойдёт не так… если мы что-то забудем… это может плохо кончиться.

— Ты меня пугаешь, колдун, — проговорила Ингрис. — Что значит — плохо кончиться? Мы умрём, как тот лавочник-зельевар… Арис?

— Нет… погибнуть вы не погибнете. Наверное, не погибнете, — как-то неуверенно ответил Рувен. — Но я не зря говорю, заклинание личины — вещь капризная. Любит точность. Если сделать не так… я даже не знаю, что может произойти.

— Надеюсь, старик, ты не обратишь нас в тараканов… или того хуже, в многоножек, — произнёс я, подняв бровь. — А то буду всю жизнь ползать у тебя под рубахой и не давать спать.

— Фу… ненавижу многоножек, — Ингрис передёрнула плечами. — И тараканов тоже.

— Нет-нет, вы останетесь людьми! — воскликнул Рувен. — Вопрос только… с какими лицами.

— Давай уже, начинай, — сказал я. — Хватить балагурить.

— Так. Теперь сядьте по обе стороны от меня, — проговорил колдун, нагнав в голос серьёзности. — И смотрите на мои руки. Я начинаю смешивать ингредиенты.

Он поставил два камня, разложил между ними тонкие кусочки сухой коры, надранные тут же, во дворе, с засохшего дерева икко. Чиркнул кремнем, и маленький огонёк вспыхнул под миской, которую он водрузил поверх камней.

В чашку Рувен стал насыпать снадобья: какие-то травы, порошки, смолы. Затем открыл бутылку и плеснул туда мутноватой жидкости.

— Это что, вода? — поморщилась Ингрис. — Почему тогда так воняет?