У входа в подземелье стояли огромные ворота, закрытые на тяжёлый засов.

Кто-то из Совета Архонтов уже предлагал вовсе замуровать подземелье и перестать расходовать казну на круглосуточную охрану. Но решение пока не приняли. Вход оставался, как и прежде, нетронутым.

Стемнело. Щитник притоптывал, борясь со сном и скукой, когда к воротам подкатила неприметная повозка. Это была карета, но странная: без гербов, без позолоты, без окон. Бока затянуты грубым тёмным сукном, верх такой, будто и не карета вовсе, а погребальная телега.

«Странная повозка…» — подумал щитник, чуть крепче сжимая копьё.

Он не чувствовал опасности. Охранял-то он пустоту — мёртвое чудище, мрачный провал в земле да давно остывшие камни. Лишь редкие сорванцы или охотники за артефактами могли сунуться сюда, чтобы попытаться срезать коготь или клочок шерсти Схорна и продать его на чёрном рынке снадобий.

Повозка остановилась.

Щитник шагнул вперёд, стукнул древком копья о булыжник и громко, как полагалось, крикнул:

— Здесь останавливаться запрещено! Уезжай! Или я вызову стражу!

Он ладонью коснулся сигнального рога, висящего на груди. Стоило ему издать несколько протяжных гудков — и помощь городских щитников вмиг бы прибыла.

Дверь повозки распахнулась. Из нее вышел высокий, но ссутуленный старик. Лицо скрывал глубокий капюшон плаща-накидки. Лица не видно, но движения… движения выдавали возраст.

Щитник немного успокоился. Охотники за артефактами или разбойники редко доживают до столь почтенного возраста, да и на каретах они не разъезжают.

Возница спрыгнул с козел и направился ко входу вместе со стариком.

— Стоять! — воскликнул стражник, выставляя вперёд копьё. — Вы что, глухие? Сюда нельзя!

— Мы кое-что привезли, — сказал старик. Голос показался щитнику смутно знакомым. — Схорну забыли вернуть недостающую часть тела. Её не сбросили в яму. А мы привезли…

— Какую часть? Кто вы такие? А ну говорите! — стражник гаркал всё громче, тревога стала подниматься у него в душе. Он уже потянулся к рогу, чтобы подать сигнал тревоги.

Старик скинул капюшон.

— Рога, — спокойно сказал он. — Те самые, что варвар отрубил ему на арене. Их не сбросили. Я исправлю эту оплошность. Все части древнего должны покоиться вместе.

— Благостин Мирос… — пробормотал ошеломлённый щитник. — Это вы⁈

Верховного жреца знали все. Он выступал на каждом государственном празднике, его проповеди слышали жители Вельграда с раннего детства. Его считали лицом культа, голосом богов.

— Почему же вы сразу не сказали, что это вы… — пролепетал щитник. — Простите. Я не узнал вас в темноте.