Кровь сразу выступила тонкой полоской.

— Ай! — вскрикнул он, отпрянув.

Я удивлённо посмотрел на топор, обмотанный кожей.

Кожа на лезвиях уже была словно паутинка.

И я понял, что эти топоры… не просто оружие. Держать их в руках — все равно что держать молнию, огонь небесный.

— Нет, таким способом его не сдержишь, — сказал я, глядя на разодранную воловью кожу. Она висела на лезвии, как мокрая тряпка.

— А я тебе про что говорю, — отозвался Черный Волк, хмыкнув. — Таким оружием только убивать.

— Значит, буду отрабатывать удары без соперника, — сказал я. — Придётся рубить воздух.

— И правильно, — кивнул Черный Волк. — Воздух единственный, кто от тебя не сдохнет.

* * *

Вечером, когда мы сидели в кормильне, к нам подошел Воробей. Как всегда, веселый, с довольной ухмылкой. В руках он нёс две глубокие глиняные миски.

— Держите, — сказал он, выставляя миски передо мной и Рувеном. — Горячее, как сердце влюблённой трактирной разносчицы.

В мисках была простая, но очень сытная еда: густая перловая каша, сваренная на бульоне с кусками баранины. Жирная, тягучая и пахнущая дымом. Поверх — ломоть поджаренного хлеба, впитавший аромат бульона.

Просто. Но после дневных тренировок, когда машешь и машешь тяжелым оружием, считай, как пир.

Воробей сел рядом, азартно заговорив:

— А вчера я, значит, в трактир зашёл… ну, как обычно… там один горец начал надо мной смеяться. Мол, детям место дома, а не на лавках в трактире. Иди, малец, к мамкиной сиське! А я ему и говорю…

— Ты говорил, что можешь достать вещи из-за Стены. Это правда? — перебил я его бахвальство.

Повар мигом умолк, выпрямился, как попрошайка, учуявший монетку.

— Конечно! — оживился он. — Что вам нужно?

Я повернулся к Рувену:

— Колдун, объясни ему.

Рувен втянул воздух, огляделся, и тихо, почти шёпотом, начал перечислять. Негромко, но достаточно ясно, чтобы тот мог услышать каждое слово:

— Корень барсучьего лопуха… две щепотки золы храмового лотоса… медный купорос… порошок из плавников сушёного сома… это все купишь в обычной лавке, но самое главное, нужно найти…

— Ой-ой-ой… — перебил Воробей, вдруг побледнев. — А это… для чего?

— Не твоего ума дело, — осадил его Рувен.

— Но это же… — заикнулся парень, — всё сплошь штуки для… колдовства… Так?

— Не так, — Рувен придвинулся ближе и ткнул ему пальцем в грудь, — не штуки для колдовства, а ингредиенты для алхимии. Запомни. И не болтай лишнего.

Воробей сглотнул.

— Если проболтаешься… сам голову потеряешь. И нас подставишь, — добавил Рувен шёпотом.

Парень кивнул так резко, будто боялся, что одна только мысль о лишней болтовне уже может вызвать беду. Он оглянулся по сторонам, ссутулился, спрятал руки за спину и прошептал: