Тело помнило движения. Топоры были тяжелее привычных, но ложились в руки отменно. Я вращал запястьями, менял хват, разворачивал клинки.

Свист топоров в воздухе стал ровным, словно песня.

Все кругоборцы разом перестали сражаться палками. Кто-то обернулся. Деревяшки повисли в руках. Рты приоткрылись.

— Ничего себе… — пробормотал кто-то в стороне.

Даже Нур не шелохнулся. Только Скальд из Драгории стоял, сжав челюсти. Его маленькие глаза смотрели исподлобья. Взгляд стал будто каменным. Он видел, как внимание людей перетекало от него ко мне, медленно, как ручей в низине.

Я остановился. Опустил топоры. Поднял один, посмотрел на лезвие.

— Интересно, — сказал я. — Форма, длина, вес. Всё сделано с умом.

Я повернул клинок, всматриваясь в сталь.

— Осталось проверить остроту.

— Не вздумай проверять пальцем, — усмехнулся Черный Волк и поднял руку, показывая засохший порез. — Я уже попробовал. Хватило.

Я подошёл к ящику с оружием, вытащил оттуда старый деревянный щит — из тех, что давно пора отправить на дрова. Подкинул его вверх быстрым движением и рубанул топором в воздухе.

Щит разлетелся надвое, будто был сделан из хлебной корки, а не из плотной доски.

Кругоборцы дружно ахнули.

— Неплохо, — сказал я.

А про себя подумал: «Вот так подарок!»

Но восторгаться вслух не собирался. Пусть Черный Волк не думает, что я ему обязан. Он — рабовладелец. Я — узник.

— «Неплохо», — передразнил Черный Волк. — Да это лучшие топоры в Империи.

— Пусть будет так, — ответил я спокойно. — Однако мне нужно тренироваться именно ими. Чтобы привыкнуть. Чтобы пальцы срослись с рукоятью и я чувствовал топор.

— Ты белены объелся, варвар, — пробурчал Черный Волк, но без злобы. — Ещё кого покалечишь. Или убьёшь.

— Значит, нужно обернуть клинки воловьей кожей, — сказал я.

Я снова нагнулся к ящику и вытащил ещё один старый щит, весь потрёпанный, обтянутый кожей. Сдёрнул кожу одним рывком, обмотал ею лезвия топоров, а вокруг топорища стянул пеньковой верёвкой.

— А ну… попробуем, — сказал я и оглядел кругоборцев. — Кто против меня? Не бойтесь, удары лишь обозначу.

Первым вышел Рыжий Бор, тот самый, что всегда гоготал и любил шутки.

Он подался вперёд, выставив щит, да ткнул в меня деревянным мечом. Долго ждать не пришлось. Я сделал первый взмах, просто отвёл его удар, не вложив силы. Но даже этого «касания» хватило: топор легко рассёк воловью кожу его щита, будто её и не было.

Рыжий отшатнулся, но я уже шёл вторым ударом. Обозначил рубящий по щиту. Лишь обозначил, а щит треснул пополам. Топор прошёл по дуге дальше и царапнул рыжему руку.