Но Воробей, казалось, заранее приготовил речь и не намерен был отступать, пока не выскажет ее без остатка. Он шагнул ближе:

— Благостин… позвольте заметить, что ваши целебные снадобья… редко кто покупает.

Старик замер.

— Я заметил, — продолжил Воробей тихо, — что к вам заходят вовсе не хворые люди. А… особенная категория. Такие, что больше похожи на… алхимиков.

Старик подскочил.

— Ты ещё и следил за моей лавкой⁈ Прочь, сказал! Вон!

— Да, следил, — выдохнул Воробей и вытер вспотевшую ладонь о штанину. Глаза его всё же блеснули: — И если вы сдадите меня стражникам… боюсь, они начнут допрос. И я… я не смогу им врать.

Он на мгновение замялся, но продолжил твёрже:

— Я скажу, что видел подозрительных личностей в вашей лавке. И что они уносили что-то, пряча в кожаных сумах.

Старик напрягся. Губы вытянулись тонкой бледной ниткой, желтые глаза впились в парня. Взор уже был не злым, а стал тревожным.

Воробей ощутил, что попал в яблочко, и прибавил:

— А если вы мне всё это дадите… — он поднял руку. — То клянусь богиней Шторма, я буду держать язык за зубами. И никому ничего не скажу.

Он даже надул грудь, расправил плечи, стараясь выглядеть внушительно.

— На меня можно положиться! — добавил он. — Вы не смотрите на мою внешность.

Старик теперь щурился, разглядывая его заново. Уже не как мальчишку, а как потенциальный источник дохода — или беды.

— Да, — прибавил тогда Воробей тише. — Это ингредиенты для алхимии. Одному… очень важному человеку нужны. Имени не скажу.

На словах «важному человеку» старик подобрался.

— Важному человеку, говоришь? — шёпотом переспросил он. — И… сколько он платит?

— Достаточно, — уверенно ответил Воробей. — Достаточно, чтобы вы не остались в накладе.

Старик постучал по прилавку длинным пожелтевшим ногтем.

— Это всё стоит очень дорого, — наконец сказал он. — Особенно… семечко стального плода.

Воробей наклонился ближе.

— Сколько?

Старик поднял палец, будто вот-вот назовёт цену…

— Подойди ближе, — сказал старик.

Воробей нерешительно сделал шаг. И в тот же миг старик метнулся вперёд, схватил его за ухо и резко выкрутил.

— Ай! Больно! Отпустите! Что вы делаете⁈ — взвизгнул Воробей.

— Вздумал меня пугать, малахольный? — прошипел знахарь. — Думаешь, я первый день живу?

Он выхватил из-под прилавка тонкий кинжал и приставил к горлу Воробья. Лезвие холодно коснулось кожи, едва не прорезав её.

— Я сейчас скажу, что ты хотел меня ограбить. Пырну тебя в кадык, и ты сдохнешь от кровотечения, как мокрая курица.

— Я… я правда хочу купить! — захлебнулся Воробей. — Почему вы мне не верите⁈

Старик подержал кинжал у горла ещё мгновение, а после убрал.