— Я всё понял, ваше благостинейшество, — тихо проговорил архонт. — Но что требуется от меня?

— Вархан, друг мой! — вскинулся Лестер, булькнув ногами в лохани так, что вода выплеснулась через край. — Проследи за моей супругой, заклинаю. Это… это даже не императорский приказ, а дружеская просьба. Это дело тонкое, деликатное… Но я тебя прошу не как твой благостин. Как друг. Узнай… с кем она делит ложе.

Серрос нахмурился, ладонь легла на бороду, и голос его стал твердым.

— Шпионить за императрицей? Вы этого просите? Это… преступление. И недостойно звания архонта.

— Ой, да ладно тебе! — махнул рукой император. — Проследи за ней не как за императрицей, а как… за блудливой женой. Прелюбодеяние — не государственная измена. Это семейное. Восприми как поручение от… друга.

— Но… — медленно проговорил архонт войны. — Почему вы так уверены, что она вам изменяет?

Лестер шумно втянул воздух, усики дрогнули.

— Я хорошо знаю свою супругу, — сказал он мрачно. — Она находит тысячу причин, чтобы не делить со мной ложе. И… да, мне стыдно признаться… но мы не предавались любовным утехам уже…

Он наморщил лоб, будто высчитывал, сколько недель или месяцев прошло.

— А впрочем, не то важно, сколько! — резко встрепенулся он. — Не обязательно тебе это знать. Просто выполни мою просьбу. И… ты знаешь… я щедро тебя вознагражу.

— Я выполню это не ради награды, — поклонился архонт. — Вы и так наградили меня, выдвинув на должность архонта войны. Вы знаете, что это для меня значит.

— Знаю, — кивнул Лестер. — И ты знаешь, что для меня значит прекрасная Кассилия. Не хотелось бы потерять… — император скривился, — её красоту. Как мужчине… не хотелось бы грызть себя всякими мыслями… и думать на каждого молодого жеребца из обслуги. Который там… — он понизил голос, — аж думать противно… кувыркается с ней в потаённом месте.

Лестер резко выдохнул.

— А если ты, архонт Серрос, окажешься прав… и Кассилия не снизошла до такой низости… то сам знаешь. Ты тогда подаришь мне покой, о котором можно только мечтать. Душевный покой.

Император откинулся на спинку кресла, махнул рукой в сторону двери.

— Всё. Ступай. И позови служанку. Пусть принесёт горячей воды… медового вина… и… да ладно, я сам ей скажу.

Серрос встал, прижал руку к груди, склонил голову и чинно удалился из покоев.

* * *

На окраине Вельграда, в Гулких Ямах, сегодня было оживлённо, как в день особой казни.

Туда стянули сотню щитников и два расчёта кромников. У входа в рукотворную пещеру подземелья стояла громадная телега — будто чудовище на четырех осях. Каждое колесо — высотой с человека, и каждое обито толстым железом. На платформе высилась клетка. Решётка из прутьев толщиной с руку воина. Настоящая тюрьма на колёсах.