Голицын опустил взгляд — последние слова дались ему с чрезвычайным трудом. Говорить про свою нерадивость не хотелось, но сейчас пришлось. Боярин по своим взглядам являлся государственником, и умел признавать собственные ошибки и огрехи.
— А мы, окромя полков, отправим ему порох, свинец, бумагу и прочее — все, в чем он покорно просил ваше царское величество. К пользе сия доброта ваша будет, великий государь. На себя теперь боспорский царь войну с османами примет, и нужно помочь ему устоять. А за все готским серебром и золотом уплачено будет с достатком — казна наша пополнится гривнами и алтынами добрыми, чеканят монету знатную.
— Князь Василий Васильевич прав тут, великий государь, — боярин Милославский чуть поклонился царю. — И чем дольше готы будут воевать с татарами и турками, тем для нас лучше будет. А наши полки хоть выучатся на войне той ремеслу воинскому. Да и деньги нам сейчас зело нужны — казна совсем опустела.
— Хорошо, бояре, — Федор Алексеевич громко произнес юношеским ломающимся голосом, — помочь мы сможем, тем более единоверцам православным. Но уж больно своенравен готский король, нам кланяется, но под руку нашу идти не хочет, увертлив в ответах.
— Так, государь, силой его не примучишь, тут хитрость нужна и подношение сладкое, чтоб в медку увяз, как пчелка всеми лапками, — Иван Михайлович усмехнулся, глаза его заблестели.
— И не пройдет и года, как он под вашей дланью окажется, великий государь, охотно гордую выю согнет и рад при этом будет несказанно, что подручником вашим станет…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ЦЕНА КОРОНЫ Глава 1
— Зима близко, скоро снег выпадет, — Юрий огляделся — желтое промокшее покрывало степи на него всегда действовало удручающе. Даже здесь, в Крыму, дыхание зимы уже отчетливо ощущалось, пасмурное небо давило своей набухшей массой.
В Керчь он приплыл на калиуте неделю назад, выбрав удачный солнечный день — маленькая галера быстро пересекла Азовское море, выйдя рано утром из устья Кальмиуса и достигнув Керченской бухты, когда заходило солнце. Прошли при попутном ветре под парусом и веслами более двухсот верст за двенадцать часов — отличный результат.
— Жаль, пулеметов у меня нет, а то эта кишка как нельзя лучше подходит для обороны!
Киммерийский вал, как его называли в этом времени, или турецкий, как он знал раньше, являлся грандиозным сооружением древних эпох. Протянулся с севера на юг на добрые сорок верст, чуть ли не от моря до моря. И предназначался для отражения атак то ли скифской, или сарматской, но судя по названию киммерийской конницы, о которой Юрий даже в этом времени имел смутное представление. Не о всадниках, понятное дело, а о древнем народе как таковом.