— Так оно и бывает, батько. Ох, и свербит душа, зря я вчера Софью на Волынь отпустил, с конвоем малым, а сейчас места себе не нахожу. Ты прости, но пойду гонцов отправлю, да конных стрельцов с ними — маята на сердце, батька, как бы чего не случилось…
Интерлюдия 2
южнее Владимира Ново-Волынского
2 июня 1678 года
— Ногайцы теперь никуда не уйдут, они сами себя в ловушку загнали. Здесь всех перебьем!
Воевода Волынский чувствовал неимоверную усталость — вот уже пятый день он практически не спал, почти не слезал с седла даже ночью, весь одеревенел, не чувствую собственного тела, по которому разлилась тяжелая свинцовая усталость.
Такого татарского нашествия никто не только не ожидал — не предвидели даже в самом кошмарном сне. Да и сам Иван Петрович не представлял, что когда-нибудь увидит такую массу степняков, тянущуюся по степи черной полосой. Крымский хан Селим-Гирей привел сюда значительную часть своей орды — почти двадцать тысяч всадников, большую половину от числа всего населения «Новой Руси», кто был и стар, и млад.
Степная сторожа успела предупредить жителей слобод, которые бросив поля и рудники, устремились под защиту земляных валов, гоня скотину. Хорошо хоть, что государь Юрий Львович категорически не допускал на всей своей земле выселков и хуторов — участь обреченных на рабство жителей в них была бы предрешена.
Да и так страшная судьба ожидала две слободы по Торцу — их захлестнула черная волна. И хотя гарнизонные стрельцы и ополченцы отчаянно отбивались почти двое суток, но «единорогов» там не имелось, и ногайцам все же удалось взять их приступом. Неполная сотня защитников, пусть и с отличными ружьями, не сможет долго отбиваться от орды в несколько тысяч жаждущих чужого добра басурман.
Степняки их полностью разорили и сожгли, черные столбы дыма высоко поднимались в небо — жители других слобод и горожане только скрипели зубами от бессилия и ненависти к вековым грабителям. Ногайцы нахватали больше тысячи невольников, которых повели с огромным обозом награбленного добра обратно в степь.
Жители Владимира отбили приступы степняков легко — знакомство со шрапнелью привело разбойников в ужас, и они сразу отхлынули на безопасное расстояние, что дало столь нужное время для развертывания четырехсотенного стрелецкого полка из жителей города. И Волынский немедленно вывел войско в поле, оставив за крепостными валами ополченцев и несколько «единорогов», остальными орудиями значительно усилив свой отряд.
И стал выполнять в точности заранее подготовленный план, пройдясь с полком по линии слобод. И вот тут татары уже стали избегать решительного боя — теряя лошадей и людей от ружейного огня и шрапнелей, степняки устремились в бегство на юг, желая пограбить городки и слободы по Кальмиусу, а потом уйти в степь.