— Государь, вот первая тысяча гривен твоего Княжества, — лицо подьячего Осипа Хохлова светилось от нескрываемой радости. Еще бы — так заниматься любимым делом, с упоением, не зная сна и отдыха, могут только фанатики… или фальшивомонетчики. С последними боролись всегда — в его мире сажали надолго, в этом плавили их «денежное творение» в ковшике и торжественно, посреди площади и скопления людей на оной, вливали расплавленную массу через отпиленный коровий рог прямо в глотку.
Может быть, и слишком жестокое наказание, но необходимое — иначе жадный народец от преступных деяний не отучить!
Юрия озаботило не на шутку огромное число всевозможных денег, которыми расплачивались в его владениях. Самыми ходовыми были московские копейки, среди которых попадалось множество фальшивок. Еще бы их не подделывать — на Москве их готовили из серебряной проволоки. Рубили кусочками и плющили чеканом — примитивная технология. И качество соответственное из-за этого — вытянутые чешуйки, с плохим оттиском, весом меньше полграмма, тонкие.
Монет большого номинала, рублей и полтин вообще не чеканили — в ходу были иоахимсталеры, что чеканили цезарцы. Хороший оттиск, серебро на девять частей из десяти, увесистые — примерно грамм тридцать. В Москве они были в ходу и назывались ефимками. Однако в обороте с надчеканом — ставили клеймо с Георгием Победоносцем, да год сверху. Такие монеты назывались «ефимком с признаком». И стоил он 64 копейки. Рубили ефимок и на части, две или четыре — получались полтины и полуполтины. Впрочем, все эти надчеканенные монеты ходили исключительно в Малороссии, их обращение в Москве запрещено.
Потому, что любой иностранец обязан был эти монеты сдавать исключительно в казну, и получал взамен пятьдесят копеек. А из талера потом чеканили 64 копейки — сплошная выгода для государства. Нарушителей запрета, покупателя, и продавца, что принимал ефимок, ожидали крупные неприятности, о сути которых Юрий догадывался — довелось ему повисеть на дыбе и познать все «прелести» кнута на собственной спине.
Ефимков же ходило такое множество, и по весу, и по пробе — ведь их чеканили в европейских странах по-разному — что Юрий диву давался, слушая рассказы Хохлова, что знал о деньгах не меньше старого еврея-менялы. Так талеры из города Любека он называл «любскими ефимками», шведские, где король чеканился с непокрытой головой, именовал «плешивцами». Датские талеры, где отчеканенный король стоял во весь рост, но одна его нога прикрывалась щитом — «единоногами». Названий было уйма, Юрий не представлял, как можно все их запомнить, и точно знать, сколько в каждой монете чистого серебра — да тут впору свихнуться.