— Хорошо, Юрий Львович, считай, сладились с тобою. А каково второе твое условие?!
— Союзниками мы должны стать вечными, иначе быть не может — передавят поодиночке. Ты меня прости, батько, но Запорожская Сечь как таковая не государство, а узаконенная вольница. Оттого вас из края в край кидает — сегодня один кошевой свою линию гнет, а завтра другой. Ты, Иван Дмитриевич, не вечен — и как после тебя уряд соблюдаться будет? И еще одно — я тебе говорил раньше, что войско Низовое погибнет через тридцать лет, ибо не сможете воевать на равных с любым сильным противником — хоть с ляхами, али с крымчаками и московитами.
— А ты, значит, сможешь?!
Глаза кошевого атамана недобро свернули — однако Юрий стойко выдержал тяжелый взгляд. И негромко произнес:
— Сейчас еще нет, но через три года вполне. Народа у меня еще мало, а это мобилизационный ресурс. Сейчас шесть тысяч воев по спискам, половина в поле, а другая в слободах — ее и считать нельзя. С десяток мануфактур — ружьями своими и пушками себя обеспечиваем полностью. Железа года через три вволю будет, а, значит, оружие и инвентарь всякий без ограничений делать начнем, и новые мануфактуры с мастерскими поставим. С продовольствием и фуражом проблем не станет — черноземы тут благодатные, и урожаи богатые уже сейчас снимаем. Надо только на поля удобрения не жалеть, да правильно все выращивать.
Юрий остановился, скрывая неловкость, закурил. За эти три года сделано немало, но еще больше предстоит еще совершить. Пустынный прежде край преображался прямо на глазах. Население росло как на дрожжах — неволя с крепостничеством наводила на всех ужас, от нее бежали массами. Грех было упускать такой момент — люди старались из последних сил, надрывая жилы — но именно здесь обустраивали новую жизнь. И защищать полученную от него «волю и землю» будут люто и отчаянно, а, главное, еще и умело — готовились воевать с охотой и поголовно, к тому же получив в руки оружие, способное сокрушить любого врага.
— Знаю я все хорошо, — хмуро отозвался атаман. — И как тут кукурузу с подсолнечником сажают, и как зимовые казаки все привычки ваши с новшествами перенимают. Да и в самой Чертомлыкской Сечи у тебя сторонников много, и число их увеличивается с каждым днем. Того гляди смуту учинят, и тем разор всему «лыцарству» нанесен будет.
Сирко остановился, губы исказила жесткая гримаса. Атаман раскуривал трубку в полной тишине — Юрий занялся сигарой, отвечать ему было нечего на столь риторический вопрос. Как никак отчеты о состоянии дел на Сечи читал каждую неделю.