Твою-то мать.

— Ты знаешь, — я кое-как прокашлялся, утирая выступившие слёзы, и с искренним восхищением посмотрел на эту двадцатиоднолетнюю интриганку. — Я вот сейчас стою, смотрю на тебя и думаю. Каких-то триста лет назад таких, как ты, без лишних разговоров объявляли ведьмами и жгли на кострах. Заживо.

Я сделал паузу, выразительно покачал рукой, подбирая масштаб, и закончил:

— Потому что это просто уму непостижимо — выстроить такую сложную, гроссмейстерскую комбинацию по такому... гм... пустяковому поводу. Обычная ревность — а ты уже целый план стратегического доминирования расписала. Генеральный штаб отдыхает.

— Ничего ты не понимаешь, — Марина легко пожала плечами. — Для женщины её мужчина — это трофей. И делить его она не собирается ни с его будущим, ни уж тем более с его прошлым.

— А у самого «трофея» мнение спросить забыли? — усмехнулся я, забавляясь её собственническим тоном. — Может, он как раз дорожит своим прошлым и очень даже надеется на будущее?

— Мнение у него есть, — царственно кивнула она. — Но в этой схеме оно абсолютно второстепенно.

Я притворно вздохнул и покачал головой:

— Нет, всё-таки не быть тебе простым практикующим врачом.

— Это почему же? — Марина удивлённо прищурилась.

— Да потому что быть тебе деканом, как мама. Уж очень хорошо у тебя выходит строить людей и раздавать за них роли.

— Не-е-е, — протянула она, качнув головой, и в её глазах на секунду мелькнуло что-то искреннее, тёплое. — Это не для меня. Я людей лечить хочу.

— Ну-ну, время покажет, — я мягко увлёк её за собой. — Пошли в кафе, тут рядом. Посидим немного, а после двинем к друзьям.

Если Марина и собиралась производить впечатление, то взялась за дело прямо в кафе.

Мы сидели за столиком, запивая молочным коктейлем мороженое в запотевших стеклянных вазочках, когда нарвались на моих бывших одноклассников. Я так понимаю, детки уже вовсю осваивали местные кафешки — судя по раскрасневшимся мордашкам, где-то со своими они уже успели приговорить бутылочку дешёвого «Агдама».

Один из троих, что учился в параллельном классе, подвалил к нашему столику развязной, вихляющей походкой бывалого уличного авторитета.

— Пахомов, здорово! — громко выдал он, засияв. — А я гляжу — ты, не ты...

Он глуповато улыбнулся и откровенно уставился на высокую грудь Марины в вырезе костюма.

— Здоров, — я спокойно кивнул, не делая попыток его прогнать. — Как дела?

— Да нормально дела! Я это... в техникум поступил! — он гордо выпятил грудь. — Вот, обмываем потихоньку...

Судя по тому, как развязно он со мной говорил, кося при этом на Марину, всё это дешёвое представление предназначалось исключительно ей. Очень уж парню хотелось произвести впечатление на взрослую красавицу.