— Извини, — тихо и мягко произнесла Марина, коснувшись пальцами моей ладони. — Я не хотела тебя обидеть.

— Да ты и не обидела. Всё нормально, — спокойно ответил я.

Вот только внутри меня уже вовсю разгорался настоящий, первобытный пожар.

Твою-то мать. Каким же ничтожеством, какой безвольной пешкой чувствовала себя сейчас моя взрослая, видавшая виды душа.

Эти гэбэшники. Эти всесильные шпионы из Конторы. Они просто взяли меня — живого человека, со своей жизнью, с близкими, с любимой девчонкой, — взяли, как неодушевлённую вещь, и закинули в свой подмосковный специнтернат на целый год. И даже не удосужились придумать нормальную, чистую легенду для школы, для соседей, для родни. Им было плевать. Абсолютно, тотально плевать на то, что обо мне будут думать те, кто меня любит. Плевать, что девчонка, которую я любил, теперь искренне считает меня уголовником и шарахается от меня, как от прокажённого. Из-за их высокомерной лени, из-за наплевательского отношения к «расходному материалу» я теперь для всего своего района — зэк, валютчик, отсидевший.

Вся эта бешеная гамма — злость, бессилие, обида — видимо, слишком явно отразилась на моём лице.

— Игорь, ну прости, я правда не хотела, — Марина испуганно сжала мою руку через столик. На её лице застыло искреннее замешательство.

— Всё нормально. Пошли, время уже, — я резко высвободил ладонь, достал из кармана мятый рубль и бросил его на стол, поверх недоеденного десерта.

Поднялся и быстрым шагом двинулся к выходу.

— Молодой человек! А оплатить?! — заполошно завопила вслед официантка с раздачи.

— Деньги на столе! — глухо буркнул я через плечо и с силой толкнул тяжёлую стеклянную дверь, вырываясь на прохладный вечерний воздух.

«Бл*дь. Как же я вас ненавижу. Всей душой ненавижу, суки вы драные», — бешено стучало в висках в такт шагам.

Контора сломала мою жизнь. И прощать ей этот долг я не собирался.

Марина догнала меня только возле самого моего дома. Я пер вперед как танк, не разбирая дороги, а она на своих шпильках мужественно пыталась за мной поспеть, но, что характерно, не кричала и не звала.

— Игорь! — она ухватилась за мой рукав, заставляя остановиться.

Я резко повернулся. Глаза у меня в этот момент, должно быть, были абсолютно бешеными. Но эта пигалица — будущий медик — каким-то образом совершенно не испугалась. Напротив, она сделала шаг вперед, крепко обхватила меня руками и прижалась всем телом, пытаясь унять мою дрожь.

— Успокойся, малыш, — тихо, но твердо зашептала она мне прямо в грудь. — Всё хорошо. Что бы этот придурок там ни сказал, и чтобы все они теперь ни думали по этому поводу... Это нисколько не уменьшает твоих достоинств и не делает тебя хуже. Слышишь?