Первый охранник исчез внутри. Второй остался и смотрел на меня без особой враждебности, но и без тепла, так смотрят на незнакомого пса, когда еще не решили, кусается он или нет.

— Холодно сегодня, — сказал я, чтобы что-нибудь сказать.

— Нормально, — ответил он.

Разговор не задался.

Я огляделся. У ближайшего угла стояла телефонная будка, та самая категория объектов, по отношению к которым я теперь испытывал смешанные чувства.

Из-за будки, аналогичной этой, меня обстреляли. Из такой будки я разговаривал с Альберто Палермо. Пока в нашу сторону не вырулил «Кадиллак». Телефонные будки в моей нынешней жизни играли роль, которую в прошлой играл диван пациента, это места, где происходит что-то важное и необратимое.

В будке висел телефонный справочник на цепочке, потрепанный, без обложки, с выдранными страницами от «А» до «Д». В Нью-Йорке 1978 года справочник — как живой организм, который постепенно пожирает сам себя.

Дверь открылась. Первый охранник вернулся.

— Иди, — сказал он. — Третий этаж.

— Лифт есть?

— Поднимешься по лестнице, не сломаешься.

— Прекрасно, — сказал я.

Ребра выразили несогласие с этой новостью, но промолчали. Какие воспитанные ребра.

Внутри «Дон Страпон» был другим, чем снаружи. Снаружи это обычный бронкский клуб.

А сейчас я увидел что сюда вложили неплохие деньги. Феррара постарались украсить интерьер. Темное дерево, красный бархат на банкетках, бар с зеркальной стенкой и рядами бутылок, расставленных как солдаты на параде. Хрустальные бокалы на полках.

Пол из темной плитки, чистый. Клуб явно не открывался до вечера. И убирались здесь тщательно. Хотя днем здесь как-то чересчур пусто и немного торжественно, как в церкви между службами.

Меня провели через зал, мимо столиков со сложенными на них стульями, небольшой эстрады с микрофонной стойкой и бара, за которым молодой человек в фартуке протирал стаканы и делал вид, что не смотрит на меня. Хотя смотрел изо всех сил, разумеется.

Лестница нашлась в глубине, за тяжелой портьерой. Узкая, с истертыми деревянными ступенями, которые помнили, судя по всему, еще предыдущих владельцев. Я поднимался медленно, не от усталости, а потому что каждая ступенька давала время подумать.

Чего они от меня ждут, спрашивал психолог внутри меня.

Объяснений, отвечал я сам себе. Всегда ждут объяснений. Почему пришел, что предлагаешь, чего хочешь взамен. Стандартная структура любых переговоров.

И что я скажу?

Как советовал старик, говорить нужно меньше. Тот, кто говорит много, вынужден объяснять. А тот, кто объясняет, похож на оправдывающегося и защищающегося. Такой всегда выглядит виноватым.