— У дядюшки Томмазо, в магазине товаров для мелкого ремонта, — терпеливо объяснила мать. — Ты же там работаешь, официально. Я столько сил приложила, чтобы наконец-то тебя хоть куда-нибудь пристроить!

Мать моя женщина. Еще и дядюшка у меня какой-то есть. И работа на него. Не понос, так золотуха!

А я все думал, чем Винни жил вообще? До меня. Как сводил концы с концами?

Если у Пистолоцци он не больше, чем мальчик на побегушках. Даже не солдат. А всего навсего соучастник.

Значит, в свободное от рэкета и уличных драк время я работаю продавцом.

Найти магазин дядюшки Томмазо оказалось не так просто. Но, как говорится, язык до Киева доведет. А до Бронкс-Ривер-Парквэй, понятно в каком районе, так и подавно.

Мой плохой английский и еще худший итальянский доставили меня к небольшому «окошку» под вывеской «Ла Руссо Хардвэйр Сапплайз». Ну или — к товарам для мелкого ремонта.

Дядюшка, добродушный ворчун лет семидесяти, встретил племянника упреком:

— Опять бросил меня одного, Винсент! Не в первый раз уже! Небось, снова вляпался в какие-то проблемы?

— Никаких проблем, дядя Томмазо! — я применил по отношению к старику слегка снисходительный тон. Но, в целом, вполне уважительный.

А чтобы Гена Рябов не сгорал от испанского стыда за прогулы, решил загладить вину перед родственником следующим способом:

— Вот, выиграл в лотерею… Возьми, это тебе.

Вместо того, чтобы справиться о дате ближайшей получки в этом богом забытом магазине на окраине Бронкса, я сам протянул работодателю деньги: несколько сотен, с копейками, ну или центами.

Дядюшка поначалу не поверил собственному счастью. Долго теребил банкноты, просматривал бумагу на свет, проверял не подделка ли.

В то время, как я улыбался. Чтобы доставить счастье старику, нужно совсем немного.

— Когда в следующий раз на работу? — проворчал он наконец, пряча «зарплату» в потрепанную жизнью упаковку из-под кукурузных хлопьев.

— Не знаю, дядя. Дела.

— Ладно, иди уже, — хмыкнул Томмазо Ла Руссо. — И смотри мне, не пропадай надолго!

По всему было видно, что как только я скроюсь за углом, он снова бросится к коробке, пересчитывать нежданно свалившееся на него счастье.

Ну да бог с ним. Хоть у кого-то сегодня будет приличный день.

А я, едва выйдя от итальянского родственника, снова почувствовал за собой «хвост».

Кто опять? Пистолоцци? Феррара?

Я ускорил шаг, стремясь побыстрее затеряться в толпе.

В Нью-Йорке 78-го года, знаете ли, небезопасно.

Анджела все еще работала в баре «У Тони». Пользуясь случаем, решил навестить и ее. Семья. Кто бы что ни говорил.

В прошлый раз мы расстались не очень. Я даже задумался о том, нужно ли мне такое «счастье» в принципе.