Как же меня угораздило оказаться в Бронксе? Зачем и почему я перестал быть Геннадием Ивановичем и стал Винсентом Ла Руссо? И что я сделал не так, раз очутился здесь?

Воспоминания итальянского дуболома начали всплывать хаотично, как фразы поддатого муженька, который клянется уставшей супруге, что вообще не брал в рот.

Вот я, пьяный, ломаю стол. Кажется, даже в этом самом баре.

Вот шепчусь с каким-то ушлым типом в рваном плаще. Его лицо размыто. Но он чем-то недоволен. Беседа заканчивается дракой и порчей мебели, как и в первый раз. Как говорится, сила есть — ума не надо.

Вот прячу пачку зеленых купюр под половицу в своей комнате. Ага! Но нет, потом их там уже нет. Я проверял.

Я делаю глоток «уиски». Вкус горький, как мои мысли. Но эта горечь реальна. Меня в самом деле укокошил неуравновешенный шизоид Ковалев, которого вообще не нужно было принимать в тот день. С самого начала было понятно, что он неадекватен, что находится в пограничном состоянии. Уж кто-то, а психолог Рябов с его-то стажем работы с непростыми клиентами, должен был правильно оценить риски.

А Винсент Ла Руссо? Этот не лучше. Задолжал собственной «семье». Уж не знаю, что конкретно он там натворил, но, судя по всему, успел «наломать немало дров». А я почему-то даже не удивлен. Винни не производит впечатления высокоинтеллектуального и разумного человека. Разве только с моей помощью удастся немного «прокачать персонажа».

Я закрыл глаза. Вспомнил утренний кофе, который когда-то пил по утрам на Петроградке. Я — психолог. Я умею анализировать чужие жизни. Теперь моя задача — понять и по возможности взять под контроль эту.

К стойке подошла официантка — молодая женщина с рыжими волосами, собранными в хвост и зелеными глазами болотного оттенка. Я услышал шаги и открыл уже свои глаза.

Анджела. Так было написано на табличке, закрепленной у нее на груди, для удобства общения с гостями заведения.

Сейчас спросит, нужна ли мне добавка. Пожалуй, я уже достаточно выпил. Лучше расплатиться и уйти. Я ощупал карманы в поисках мелочи.

Впрочем, Анджела ничего не спрашивает. Просто стоит и как-то странно на меня смотрит.

Анджела. Анджела? Мы знакомы? Ясное дело, что должны быть знакомы. Я ж тут не в первый раз, наверное.

Но вот она приподнимает руки и стоит подбоченясь, как будто стыдит меня. За что? Что я мог ей сделать? Одежда неброская — фартук, да серое шерстяное платье. Униформа, а не одежда. Строгая и «функциональная» прическа, чтобы волосы не мешались, колючий взгляд — мне знаком этот тип. Сейчас она перейдет в атаку.

— Что будешь заказывать, Винни? — спросила она тоном, каким дорожные полицейские просят предъявить права нарушителя ПДД. При этом глядя мне прямо в глаза, что не очень-то вежливо.