А пока дон кивнул младшему капо.

— Начинай, Нино.

Следом Гальярди напомнил, что просил Винни «просто покрутиться» вокруг ди Ромы и его подпольного клуба. И что же он — то есть я — сделал вместо этого?

Откровенно говоря, психолога Геннадия Рябова в этот момент чуть не стошнило. Мы все, я имею в виду всех психотерапевтов, ненавидим, когда о человеке, находящемся рядом, говорят в третьем лице: он, она, они. Это унижает.

— ОН покрутился, — тем не менее выдавил я из себя.

А еще?

А еще он делал ставки. И спустил за ночь все, что у него было.

— Это запрещено? — попытался съязвить я.

— Это не было его задачей, — пояснил Нино.

Я хотел еще что-то возразить. Но амбалы ударили под дых. Он или я все еще висел у них на руках, разбитый и слабый, несмотря даже на атлетическое телосложение Ла Руссо.

Следом очередь дошла до Толстяка. Капо, неофициально стоявший на ступеньку выше Гальярди.

— Винни попил крови у нас всех, много крови, — прорычал он. — И все помнят последнюю каплю, когда он профукал «Дон Страпон». Пора что-то решать с парнем, — что прозвучало примерно как «пора его кончать».

Я снова попытался возразить. Но пара-тройка ощутимых ударов вправили мне мозги.

Наконец босс дал слово моему напарнику. Джорджи снова был пьян. Его попытались привести в сознание, как-то растеребить. Но он все равно еле ворочал языком, понять ничего было нельзя. Возможно, Джорджи лишь прикрывался пьянством, чтобы совсем уж откровенно не сдавать напарника.

— Следил ли он за своим «подопечным»? — спросил кто-то из старших, кивнув на моего товарища.

Так вот кому все время телефонировал Джорджи! Наблюдая за мной и докладывал «наверх».

— Следил, — ответил за него кто-то из средних.

— И чего⁈ — дон начал терять терпение.

— Винни работает на Феррара… — ответил кто-то.

Бог ты мой! А это уже ни в какие ворота не лезет! Ни на кого я не работаю!

— Я не предатель!

Но меня снова заткнули.

И Джорджи только что-то промычал.

— А кто стрелял в Ла Руссо? — спросил дон между делом.

— Тоже Феррара, — ответили за пьяного Джорджи. — Когда поняли, что их человека раскрыли. Стали делать вид, что он — не их человек!

Умно. Я даже усмехнулся опухшими губами.

Кто‑то вспомнил и про Тони, владельца бара «У Тони», загремевшего на днях за решетку. Сейчас на меня вообще всех собак повесят! А я даже не удивлюсь.

— Тони замели легавые, хотя у него сейчас честный бизнес, — пояснил Толстяк. — И аккурат после того, как к нему пришел Винни. Все просто и прозрачно. Он работает и на наших конкурентов. Феррара. И — через них — на полицию.

Я был уже не в силах ни с кем разговаривать. Накачанные парни с дурацкими прическами из боевиков 70-х мутузили тело бедного Винни и затыкали ему рот. В очередной раз все было против него и меня.