— Я не боюсь пожаров, Лили... Но если я продолжу сейчас, то сгорю сам. И тебя заберу с собой. Ты уверена, что готова к этому прямо сейчас?

От этих слов и от того, как его пальцы едва ощутимо, невесомо коснулись её самой чувствительной зоны, Лилиан тихо, сладко застонала прямо ему в шею, крепче сжимая пальцами его плечи. Граница между нежностью и сжигающей страстью стала тонкой как никогда.

— Я...хочу этого, правда.

Рэймонд замер на долю секунды, переваривая услышанное, а затем его пальцы перестали дразнить. Они скользнули под ткань её шортиков, отодвигая белье, и Лилиан почувствовала, как мир сузился до одной-единственной точки — до тёплого, уверенного прикосновения к самому центру её трепещущего тела.

Она тихо простонала, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Её бёдра сами собой дрогнули, приподнялись навстречу его руке.

— Ты такая мокрая, Лили, — его голос, низкий и хриплый, вибрировал прямо у её уха, и от этой вибрации по позвоночнику пробежала новая, острая волна удовольствия.

Его пальцы двигались медленно, мучительно искусно — вырисовывая круги, то ускоряясь, то замедляясь, доводя её до исступления и тут же отступая, чтобы через мгновение начать снова. Он словно читал каждую её дрожь, каждое прерывистое дыхание, каждое судорожное движение бёдер.

— Ты вся дрожишь. Тебе так сильно нравится? Скажи мне, тебе нравится?

— Да, — простонав, выдавила она.

Лилиан закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон, но когда его большой палец осторожно надавил на самую чувствительную точку, а два других пальца скользнули внутрь, она сдалась окончательно. Её голова запрокинулась назад, глаза зажмурились, и по телу пробежала долгая, судорожная дрожь.

— Рэй... — выдохнула она, почти умоляюще.

— Я здесь, — его ладонь, лежащая на её бедре, крепче сжала кожу, притягивая её ближе, пока пальцы внутри неё двигались всё быстрее, глубже, ритмичнее. — Тебе хорошо, Лили?

Его губы нашли её шею, горячие и влажные, он старался не оставлять на коже следы, только лёгкие поцелуи, язык, дразнящий пульсирующую жилку. Лилиан чувствовала, как внутри неё нарастает что-то огромное, неудержимое, как волна, что вот-вот разобьётся о берег.

— Не сдерживайся, — прошептал он, и его дыхание обожгло её кожу. — Я хочу слышать тебя. Хочу чувствовать, как ты кончаешь на моих пальцах. Покажи мне, Лили.

Она больше не могла сопротивляться.

Её тело выгнулось дугой, бёдра судорожно двинулись навстречу его руке, и оргазм накрыл её с головой — ослепительный, пульсирующий, ломающий все мысли и оставляющий только чистое, белое, ни с чем не сравнимое наслаждение.