— Уже легче, — приглушённо призналась она, улыбаясь куда-то в воротник его безупречно отутюженной формы. — Твоё присутствие работает эффективнее, чем мятные таблетки из аптечки. Но к мясу я пока всё равно притронуться не смогу, честно. Заберу контейнер в каюту, ладно? Обещаю съесть всё до последнего кусочка, как только орбита перестанет казаться мне каруселью, — она помолчала и тихо добавила, оставив короткий поцелуй на шее. — И мне нравится как ты зовёшь меня котёнком.
Глава 14.
На капитанском мостике сегодня утром было не протолкнуться. В этот важный день здесь собрались ведущие специалисты всех отделов научного корпуса и, затаив дыхание, внимательно наблюдали за действиями пилотов и навигаторов. На огромном демонстрационном экране, который обычно использовался для видеосвязи с базой, в реальном времени отображался процесс спуска исследовательского аппарата.
Сам зонд представлял собой каплевидную капсулу гладкой обтекаемой формы, он был сделан из прочного титанового сплава, покрытого матовым антибликовым слоем, чтобы не привлекать лишнего внимания потенциальных обитателей планеты. Он не предназначался для забора проб — это был чисто разведывательный аппарат, который был «глазами» людей. Его корпус буквально усыпали объективы высокочувствительных оптических камер, спектрометры и тепловизоры, способные фиксировать малейшие изменения в окружающей среде. По сути, он выполнял роль огромного высокотехнологичного глаза, опускающегося вглубь неизведанного мира.
Наконец, на панели пилота загорелся ровный зелёный индикатор, а на экране появилось чёткое изображение фиолетовых крон деревьев. Зонд успешно достиг поверхности планеты.
Все присутствующие на мостике одновременно выдохнули. Лилиан оглянулась и с лёгкой улыбкой поняла, что, как и многие её коллеги, всё это время испуганно задерживала дыхание, боясь пропустить момент приземления.
Первый и самый сложный этап был позади. Теперь оставалось только ждать, фиксировать поступающие терабайты данных и наблюдать за реакцией планеты, её флоры и фауны на появление чужеродного объекта. Именно эти первые визуальные и химические отчёты помогут учёным с точностью до минуты высчитать время, на которое исследовательские группы смогут высаживаться на поверхность и оставаться в относительной безопасности.
Пилоты и штурманы теперь должны были сменять друг друга на дежурстве каждые два часа — гораздо чаще, чем во время обычного полёта. Рэймонд лично утвердил этот жёсткий график: человеческий фактор оставался решающим, и свежий взгляд оператора был необходим, чтобы вовремя заметить даже самое крошечное, едва уловимое изменение в поведении окружающей среды по отношению к зонду. Ни движение ветки, ни странное свечение спор или колебание теплового фона — ничто не должно было ускользнуть от внимания команды.