— Спасибо! А только думается мне, что дороги лучше за приватный капитал строить и деньги за перевозку брать. Где рек и морей нет, соперников не видать.

— Вижу, не ошибся в выборе. Дерзай. Но учти — за каждую копейку спрошу, и казённую, и демидовскую.

Мы чувствовали, что если и не вернули державе дореволюционный блеск, то остановили её сползание в овраг. Жизнь помалу наладилась.

Вернулся Строганов, коему сибирская жизнь даже на пользу пошла — свежий сосновый воздух да гимнастические движения укрепили тело, а возвращение в Москву, да с ненаглядной Юлией Осиповной и намного ранее установленного приговором срока, подняло дух. Он поклялся быть верным новой России, но только нехорошее чувство в наших душах угнездилось.

Демидов, терзаемый неутолённым влечением к Юлии Осиповне, говорил про него:

— Граф легко стал под знамёна Пестеля, сам застрелил его, теперь новому хозяину служит — нам. Ума — палата, но куда далее повернёт человек-флюгер? А вдова Шишкова видеть не хочет сего порока, любовь глаза застит, не даёт перевести их на мужчину, во всех отношениях куда более достойного. Ну да — женатого; сие поправимо.

Купеческий образ жизни Павел понемногу сменил на полагающийся по статусу премьерский быт. В Москву в полной мере вернулась светская суета, сюда перебрались знатные семейства, не истреблённые Расправным Благочинием и не попавшие в опалу, когда Демидов разгонял патрициев Республики. Хоть злые языки утверждают, что окружение его слишком купеческое и провинциальное, уступает романовской утончённости — пусть.

Новосветские дамы тут же окружили Павла, пребывающего вдали от супруги и в досадном воздержании от плотских утех, кое тотчас было нарушено. Аврора Шарлотта, узнав о сплетнях про похождения мужа и убедившись, что он отказался от глупых мыслей бросить пост, немедленно вернулась в Москву, оставив полный Петербург расстроенных поклонников. Здесь она разогнала фавориток и прочно оккупировала мужнину спальню, чтобы ни-ни, ни шагу влево, а излишне энергические красотки были удалены из его круга.

Созерцая скромные успехи свои в становлении новой России, Павел тихонько страдал. Ни фаворитки, ни жена не ценят его как мужчину, лишь одно только положение в государстве. Единственная женщина, безразличная к его рангу, отвергла предложение сердца, и он более не повторял намёков. К чему? Юлия Осиповна благополучно обвенчалась с Александром Павловичем; теперь графиня Строганова часто бывала во дворце, блистая на балах и возбуждая глухую ревность Павла, которую не могли погасить, искупить и вытеснить холодные ласки Авроры.