Паскевич, понимающий трудность положения Строганова и моего, утвердил приговор трибунала. На следующее утро Боброва расстреляли перед строем.

Александр, нервно сглотнувший, когда по степи прокатилось эхо винтовочного залпа, поблагодарил:

— Выручили, Платон Сергеевич. Иначе слушались бы, да злословили за спиной — снова у меня методы Расправного Благочиния.

— Потому и вмешался. Но дальше сам давай, крепи ордунг унд дисциплинен, камрад. Чтоб понимали: порядок в армии един, я начальник — ты дурак. Я не про тебя лично, Александр Павлович, принцип такой, ферштейн?

* * *

Марш по жаркой южной Малороссии, тем паче для плохо организованного воинства, вылился в жестокое испытание духа и воли командиров. Колонна растянулась на десятки вёрст! Ударь по ней татарская конница, не избежать бы беды. Однако день проходил за днём, но ни единого вражьего всадника, ни гонца о нападении на приграничные форты русская армия не увидела.

Засуха обезводила степь. С надеждой люди смотрели на облака, изредка закрывавшие солнце; ни одно из них не превратилось в тучу, одарившую дождём. Разве что по ночам выпадала роса, чуть увлажняя землю. Наверно, к северу и в лесах пока ещё была прохлада, здесь она исчезла начисто. Тележные колёса, копыта и солдатские сапоги разбили дорогу, истолкли её словно муку. После ночной стоянки войска начинали движение, проваливаясь в пыль на два-три дюйма.

Эта пыль превратилась в истинную казнь египетскую. Она клубилась столбом, висела облаком, оседая на одежде, обуви и на лицах толстым мягким слоем, забиралась в глаза, в уши, в ноздри и рот, забивала лёгкие, вызывая хрипящий кашель. Зелёные мундиры инфантерии и артиллерии, красные казачьи кафтаны, синяя форма кавалеристов, чёрные треуголки офицеров — всё стало одинакового серого цвета, как и масть лошадей.

Люди шли, обвязавши нижнюю часть лица платками и шарфами. А когда попадался колодец, у него каждый раз норовила вспыхнуть нешуточная драка, с трудом пресекаемая офицерами. Особенно худо приходилось арьергарду. Последние полки добирались к водопою, в котором спасительная влага вычерпана до капли, выпита до грязи. Доставка воды к колонне едва спасала людей от обморока, а лошадей от падежа.

В двенадцатом Пахом норовил принести мне каши побольше да с мясом, оттого я боялся — побьют его егеря. Сейчас же самым ценным призом стал котелок чистой воды.

Из-за неё, точнее — её отсутствия, даже самые горячие сторонники идти сразу к Перекопу замолчали, признавая правоту командующего. Вопрос в том только, как перехватить турецкую армию. От Ор-Капы до Днепра дорог мало, зато направлений много.