В комнате повисла тишина. Было слышно, как за стеной звякают приборы и смеются люди, не знающие, что их отделяет от ледяной бездны только наше странное собеседование.

— Понимаете, ребята, — Никос подался вперёд, и столешница скрипнула. — В этом мире так заведено. Кто-то ловит преступников, кто-то удаляет аппендицит, кто-то тушит пожары. Это не просто работа, это социальная роль. Это больше чем профессия.

— Совершенно верно, — сказала Василиса, поправляя незаметную складку на салфетке. — Больше скажу Вам, Никос, я полицейский. А Вадим, например, почтальон.

Никос хмыкнул и издал нервный, совершенно неподобающий для такого здоровяка смешок.

— Серьёзно? — выдохнул он, вытирая подступившую слезу. — Ты, древний дух воды, способный затопить этот ресторан за минуту, а разносишь квитанции за свет? Почтальон?

Мне стало обидно. Не за себя, а за профессию.

— Не вижу ничего смешного, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, как лёд на вершинах гор. — Зачем мне топить этот ресторан? И потом, я не говорил, что у меня нет денег. Однако кто-то должен приносить газеты в дома, где пахнет валерьянкой и одиночеством. Кто-то должен слушать истории о том, как в восемьдесят третьем очередная бабушка родила двойню и поругалась со своей свекровью. Я связываю людей. В вашей классификации я выполняю тоже, если угодно — социальную роль.

— Да никто не оспаривает нужность работы почты. Но есть нюанс. Ты делаешь это добровольно, Вадим, — Никос перестал смеяться, его лицо стало суровым. — И ты выбрал это сам. А вы сейчас сидите передо мной, едите салатик и непрозрачно намекаете, что я должен перечеркнуть свою жизнь. Чтобы я отрастил три головы, покрылся чешуёй и отправился морозить задницу на какой-то ржавый мост посреди «нигде». Мост, который для меня станет постом, пожизненной вахтой.

— Там не холодно, — тихо заметила Василиса. — Там жар от реки Смородины такой, что плавится сталь.

— Да без разницы! — рявкнул Никос. — Холодно, жарко, мокро… Суть я уловил верно? Я должен пожертвовать собой, своим комфортом, своим мотоциклом «БМВ», своими планами на лето, чтобы всему миру спалось спокойно? Всем, кроме меня? Это называется «самопожертвование», но жертвовать собой герой должен добровольно. По собственному желанию, так? Врать не буду, у меня такого желания нет.

— Роль стража не предполагает, что Вы прикованы к мосту цепями, — попыталась смягчить углы Василиса. — Ваш предшественник, прежний Горыныч, жил среди людей. Имел дом, кузницу, любил конфеты и детей. Насколько я понимаю, он умел перемещаться туда мгновенно, как по щелчку пальцев. Но работу свою он делал. Твари Нави сидели тихо. А сейчас они лезут, как тараканы из щелей. У нас прорыв за прорывом. Да, к счастью, пока что обходится без жертв, но это лишь вопрос времени.