— А это у нас что за чертовщина? — спросил я, глядя на этот ансамбль асбеста и колючей проволоки.

Василиса прищурилась, высматривая что-то, кивнула на ржавую табличку, такую выгоревшую от солнца, что почти не читаемую.

— Это не чертовщина, — пробормотала она. — Лабинская ботаническая станция. Вернее, то, что от неё осталось. Наверное, она была ею ещё при Союзе, а сейчас, как видно, забросили.

Справа от нас виднелись очертания заброшенных садов. Потемневшие от времени скрюченные деревья торчали из сугробов, как щупальца морских монстров.

— Михаил Анатольевич, — обратился я к Лешему. — А справа от нас, это Колдухинские сады?

— Ну да, дальний край. А здесь и правда, ботаники были, — ответил Леший, поправляя шапку. — Кусты свои дурацкие разводили. К сожалению, ничего секретного, ничего для меня полезного, интересного и экзотического. Фуфло, и даже им, как я погляжу, заниматься перестали.

Ядвига не обращала внимания на нас, прошла к забору и присела. Её пальцы ловко разрыли снег, обнажая скрытые под сугробом сухие стебли.

— Это для вас, медноголовых, ничего особенного, — усмехнулась она, поднимая растение. — А для бабушки — целый клад. Вот, например, «Иван-да-Марья». И вот ещё болиголов… зверобой и по мелочи, — она подняла голову, отряхивая с выцветших травинок снег. Глаза её озорно блестели. — Это вам, несведущим, не просто травки. «Иван-да-Марья», к примеру, — это связь между миром живых и мёртвых.

Любопытная травка, отметил я мысленно. Надо бы полистать магические книги, почитать подробнее.

— Вон, гляньте, — Ядвига подняла руку, указывая куда-то за забор.

За забором простиралась земля, которую с одной стороны огибали поля, а с другой — межа с садами. Территория представляла собой небольшой естественный амфитеатр, мягко спускающийся вниз, совсем не похожий на крутой овраг, а скорее на уютную лощину, густо покрытую многолетними растениями, которые росли совершенно беспорядочно и бессистемно.

Посреди этого буйства располагался невзрачный кирпичный домик. Он одиноко стоял, окружённый диким нагромождением кустов и деревьев.

Сад, если это был сад, наверное, когда-то был красив, но сейчас выглядел как декорация к фильму ужасов.

— Слушай внимательно, Вадим, — Ядвига встала, отряхивая юбку от снега. — Я на эту сделку не напрашиваюсь, однако коль уж твоим людям так важен их первенец, то мне вот этот домишко подойдёт. Переберусь туда, обстроюсь, порядок наведу. Ваша задача вместе с родственничками добыть мне его. Таково моё предложение.

Я прищурился:

— Ядвига Дорофеевна, а Вам не кажется, что за одно простое проклятие целый дом — это малость дофига?