Запах бензина заполонил всё вокруг. Это был дух прогресса, человеческих машин и дорог. Это та часть цивилизации, которая неумолимо наступала, превращая лесные тропинки в бетонные дороги. Вот так асфальт вытеснял древнюю магию, делая её чуждой и неуместной в этом мире.

Мы отступили за небольшую гору песка. Я чувствовал себя режиссёром дешёвого боевика, у которого не было бюджета на спецэффекты.

— У кого есть зажигалка? — спросил я, хлопая по карманам. — Я Водяной, не умею создавать искру из воздуха, это против моей природы.

— Давай я, — вызвался Руслан. Он шагнул вперёд, доставая из кармана газовую зажигалку.

— Стой, — я схватил его за плечо. — Это опасно. Пары бензина взрывоопасны. Хватит на сегодня экшна с твоим участием. Дай сюда.

Я взял зажигалку. Маленький кусочек пластика со сжиженным газом внутри.

— Огниво, — пробормотал я.

Сосредоточился. Влага из воздуха собралась в крупную, прозрачную каплю прямо перед моим лицом. Она висела, подрагивая, отражая свет прожекторов. Я аккуратно вложил зажигалку внутрь водяной сферы.

Капля, приняв форму человеческой ладони, охватила зажигалку снизу, так что не касалась огонька, который я тут же зажёг. Вода повторила мои движения, зажав водяным пальцем педальку.

Это был парадокс. Вода держит огонь.

Капля плавно поплыла по воздуху, унося горящий огонёк. Зависла над ковшом, медленно начала опускаться ниже. Наконец-то трепещущий язычок пламени достиг границы бензиновых паров.

БУ-ВУХ!

Звук был не громким, но плотным. Воздух дрогнул. Оранжевый шар взметнулся вверх, жадно облизывая ржавые бока ковша. Бензин вспыхнул мгновенно, яростно, без прелюдий.

Жар ударил нам в лицо даже на расстоянии. И всё же это не совсем взрыв, ударной волны не было и это хорошо. Я боялся, что взрыв может разметать дрова.

Огонь зашёлся ярко, жарко, охватывая мертвеца и дерево.

И тут случилось неприятное.

Руслан охнул и оскалился. Внутри огненного вихря, среди гудящего пламени, дёрнулось тело. Мертвец, охваченный огнём, вдруг сел. Медленно, с треском, преодолевая посмертное окоченение, он выпрямился в своём железном ложе. Его голова повернулась в нашу сторону.

Он открыл рот, словно собираясь закричать, но вместо крика вырвался лишь сноп искр и чёрного дыма.

Однако огонь — мощная стихия и через несколько мгновений пламя охватило его, тело мертвеца опало обратно на горящие брёвна в ковше.

Он горел, горел. Работа крематория сложна, в том числе и потому, что человеку хватит ста градусов, чтобы помереть. Даже и меньше. А вот труп разрушается при тысяче ста. Сосна при горении выдаёт всего семьсот градусов, но кроме бензина, у нас была ещё и магия.