Василиса потянулась к огню магией и оранжевые сполохи пламени дополнились зелёным мерцанием.

— Огонь — величественный инструмент разрушения, — тихо проговорил я, скорее для Руслана, чем для себя. — Он пожирает плоть, уничтожая телесную оболочку. Да, мёртвого нельзя убить, но огонь способен превратить его в кучку пепла или груду хрупких костей, лишив целостности и, тем самым, завершив его существование.

Леший стоял рядом, упирая руки в бока. Его лицо в отсветах пламени казалось вырезанным из ствола дерева — морщины глубокие, как трещины в коре.

— Ладно, молодёжь. Досматривайте своё шоу, — проворчал он, отворачиваясь от пламени. — Я пошёл телевизор смотреть. Там сериал, в котором никого не жгут.

Он шагнул в темноту, но через пару шагов остановился и бросил через плечо:

— Ты, Вадим, залей потом всё это. Тщательно залей. Чтобы ни уголька не тлело. А то у моего начальства будут вопросы. А я не люблю вопросы. Я люблю тишину.

— Залью, дядя Миша, — пообещал я. — Будет мокро и чисто, как на дне морском.

* * *

Снег обладает удивительным свойством стирать следы. Он ложится белым покрывалом на любую поверхность, заполняет собой неровности и вот уже нет никаких пятен и улик, а только чистый лист.

Если бы люди обладали такой же способностью очищать прошлое, как снег, психологи были бы не нужны.

Я стоял у ржавого проволочного забора на границе заброшенной ботанической станции и лениво рассматривал заросли, которые так приглянулись Ядвиге.

Озябшими руками достал телефон. Экран мигнул, показывая время. Час дня. Борис Сергеевич опаздывал. Люди, считающие себя хозяевами жизни, очень часто опаздывают, резонно полагая, что их в любом случае будут ждать.

Только в половину второго на горизонте появился чёрный «Гелендваген». Ехал он медленно, путь по замёрзшему полю давался ему труднее, чем моему УАЗу.

…

Борис Сергеевич выбрался из тёплого салона, запахнул пальто и презрительно сощурился.

— Ты меня прости, Вадим, — начал он, даже не поздоровавшись. В его голосе звучала начальственная нотка. — Но тебе придётся объясниться. Я человек занятой. У меня встречи, стройки, суды. А ты без всяких пояснений гоняешь меня в такую даль, в эту глушь…

Он медленно поворачивал голову из стороны в сторону, озадаченно всматриваясь в непроходимые дебри, расположенные за ржавой колючей проволокой.

Я смотрел на него и думал о том, как забавно устроен мир. Человек имеет власть и деньги, всячески важный и уверенный в себе. А потом — раз! И он влип в ситуацию, где все его возможности ровно ничего не стоят. Ты за столом в казино и у тебя ни одной фишки. Впрочем, ему повезло больше, у него есть я.