— Мы можем составить сметы, — продолжил он. — Всё починить, очистить, вытравить дух уныния хлоркой и новой краской. Провернуть это дело. Ты уверен, что Павел Семёнович согласен?

Я посмотрел в коридорное окно. Если его отмыть, то мир снаружи действительно будет выглядеть куда веселее.

— Точно, Виктор Сергеевич, — так уж сложилось что я обращался к Котлярову по имени и отчеству, но на «ты». — В третий раз говорю. Он не просто не против, он жаждет этого. Ему тоже нужна «свежая кровь» в посёлке. Но есть правила бюрократии. Инициатором процесса должна выступать организация. Поэтому письмо с просьбой о согласовании, приложенными сметами и всеми необходимыми материалами, он ждёт от тебя.

— Всё правильно он говорит, — согласился Котляров. — Инициатива должна исходить не от него. Иначе его обвинят в коррупции, кумовстве и других некрасивых словах, для которых придуманы статьи в уголовном кодексе. Ладно. Сделаем. Давай ключи, дальше я сам. Если ты не против, конечно. Или ты хочешь лично взяться за этот проект? Если что, готов принять тебя на работу помощником.

— Не-не-не, меня моя работа вполне устраивает, — я вложил связку ключей в его руку. В этот момент, от стены с шумом отвалился кусок штукатурки. Словно старое здание поприветствовало нового хозяина.

Мой телефон ожил, загудел, я посмотрел на экран. О! Борис Сергеевич.

Я кивнул Котлярову, что пойду, и он махнул мне рукой, мол, давай, будь здоров.

— Да? — я принял вызов.

Голос в трубке был хриплым и каким-то усталым.

— Слушай, Вадим… Ну, вроде получилось.

Пауза. Послышался тяжкий вздох человека, который только что пробежал марафон.

— Коньяка с большими шишками пришлось выпить цистерну. Печень, наверное, уже пишет завещание, но ничего… Меня ваша бабка Агафья обещала подлечить, как всё закончится. Травами своими, корешками. Очень ваш этот Павел Семёнович помог, кстати. Короче… будет твоей старой грымзе дом. И участок этот проклятый. Только там… есть нюанс. Условия по природопользованию. Экологи, будь они неладны. Нельзя сносить сад. Запрещено многоэтажное строительство, создание автосервиса или, допустим, промышленного склада.

— Уверяю Вас, — сказал я, выходя из общежития на открытый воздух. — Она не планировала становиться застройщиком колдухинских полей. Дом ей нужен именно этот, вместе с зарослями. Чем дремучее, тем лучше. Дикие яблони, крапива, колючки — это тот ландшафтный дизайн, который она просила.

— Если что, экологи, чтобы согласие дать, меня заставили проволочное заграждение снести, — осторожно добавил Борис Сергеевич. — Так что, того страшного забора не будет. Извини.