Руслан смотрел на кнут с явным недоверием.

Увидев его реакцию, я убрал артефакт. В конце концов пень с ножом — это классика, должно хватить и их.

— Давай попробуем первый вариант, — сказал я, убирая кнут обратно. — Акробатика без членовредительства. Нет возражений? Тогда начнём тренировку, спортсмен.

— Сатрап, — буркнул Руслан, но тут же начал стягивать куртку.

Я расстелил брезент, и Руслан приступил к упражнениям. Сначала он просто падал, как мешок с картошкой. Потом его тело вспомнило школьные уроки, и он начал показывать кувырки. Трижды кувыркнуться было сложно, но и это он смог. Я почувствовал себя тренером и дал ему отдых. Через полчаса он уже кувыркался более-менее сносно.

— Теперь попробуй через пень, — сказал я, перетащив брезент. Не думаю, что ткань противоречила бы концепции ритуала.

Руслан подошёл к пню, посмотрел на него долгим взглядом человека, который оценивает масштаб катастрофы. Потом глубоко вздохнул, зачем-то разбежался, (видимо, для решительности) и кувыркнулся.

Один раз. Второй и третий.

На третьем кувырке что-то изменилось. Воздух дёрнулся, как натянутая ткань, и вместо привычного мне Руслана на снегу оказался здоровенный барсук, заключённый в его одежду. Килограммов восемьдесят, если не больше. Поскольку толстовка и штаны была ему теперь не по фигуре, то барсук из неё выполз и принюхался.

Освободившись от одежды, барсук замер на секунду, потом рванул по снегу, носясь кругами. Он дурачился, пугался собственной тени, кувыркался, пытался выкопать нору прямо в снегу. Я наблюдал за этим спокойно, но в какой-то момент понял, что его действия становятся все более и более дикими, как у животного.

— Руслан, — сказал я негромко. — Остановись.

Барсук замер, обернулся. В его глазах были инстинкты, но не было признаков разума.

— Слушай внимательно, — продолжил я. — Чтобы пребывать в облике животного, нужны дисциплина и самообладание. Разум барсука примитивнее твоего собственного, зато инстинкты куда ярче и свирепее. Волколаки заслужили свою дурную славу неспроста. Сочетание людской хитрости, силы двоедушника и жестоких инстинктов хищника способны превратить тебя неизвестно во что. Например, в убийцу, который будет перегрызать глотки, ломать кости и расшвыривать тех, кто не понравился. Но ты, к счастью, барсук, природа твоя менее кровожадна и всё же тебе нужно сделать определённые усилия над собой, чтобы сохранить рассудок. Помни, что ты разумное и даже местами обаятельное существо, Руслан, а не дикий зверь. Успокойся. Дыши.

Барсук сел на задние лапы, покрутил головой, задышал сильно, глубокой, как ныряльщик перед погружением. Постепенно в его взгляде появилось что-то осмысленное. Он огляделся, принюхался, осторожно потрогал снег лапой.