Василиса бросила на меня взгляд, который обещал неприятный разговор позже. Однако важнее было то, что бабка Агафья согласно кивнула и посмотрела на Василису с благоговением, так что было понятно, легенда про потомственную знахарку была принята.

— Простите меня, Агафья Петровна, — произнесла Василиса твёрдо, но вежливо, — но я убеждена, что должна встретиться с родителями Ярослава. Что Вы об этом думаете?

— Завтра будут. Я уже не раз говорила с ними, вряд ли они скажут что-то принципиально новое. Но если ты настаиваешь… Приходи. Почтальона тоже зовём? Вижу, что ты гипнозом обладаешь. Может, получится что-то полезное добыть? А пока позволь моему подопечному отдохнуть. Идите с Вадимом. До завтра.

* * *

Есть особый вид усталости, когда тело уже не совсем твоё. Когда руки становятся чужими, тяжёлыми, а веки — предателями, которые ждут только момента, чтобы сомкнуться навсегда. Или хотя бы до утра.

Я сидел на диване, ощущая на себе усталость трудного дня.

После встречи у бабки Агафьи я вернул на работу Василису, подобрал Руслана и по привычной схеме потренировался с ним «оборачиваться» при помощи того же осинового пня. В этот раз превратиться в барсука у него получилось быстрее, всего-то после пяти минут разминки и за вечер он смог проделать это трижды, возвращаясь в человеческий облик, когда уставал быть в зверином.

В третий раз он смог вернуться в человеческое тело уже без помощи пня. Я не мог ему пояснить, почему «вернуться» легче, чем стать зверем. Может быть дело в том, что человеческий облик — это нечто изначальное?

Из-за того, что я был Водяным, то есть совершенно иным видом двоедушников, я имел только теоретические знания в этой области. Советы давал, исходя из знаний, но не личного опыта.

Хотя магические книги, доставшиеся мне от Юрия и утверждали, что Водяные способные тоже оборачиваться, проверять это я не спешил, меня полностью устраивал образ Вадима Купалова.

С Русланом мы тренировались более двух часов и по пути обратно никого не встретили.

По моим прикидкам, ещё три-пять таких тренировок и никакие пни будут Руслану уже не нужны.

Все эти поездки, маяки, разговоры и квадроберы-кликуши вымотали меня, поэтому сейчас я развалился на диване первого этажа своего дома. Тем временем Руслан бродил по дому, как сердитый барсук, ворча себе под нос что-то про то, что барсуки не созданы для акробатики. Что это всё бессмысленно, и что он вообще мог бы стать волком, если бы судьба была справедливой.

— Волков никто не любит, и они воняют псиной, — возразил я и достал ноутбук.

Руслан задумался над этим, понюхал свою одежду и исчез в недрах ванной.