Собеседница Василисы несколько секунд молчала. Потом разразилась ворчливым старушечьим голосом, слегка недовольным:

— Ладно, приезжай, голубушка. Пиши адрес.

Василиса записала, положила трубку, откашлялась и посмотрела на меня.

— Ну что, координаты есть. Поехали к ведьме, —сказала она уже своим «штатным» голосом.

Новый адрес привёл нас в частный сектор на другом конце города. Район был старый и не особенно благополучный. Дома здесь стояли, как зубы у старика — редко, криво, готовые вот-вот выпасть. Дом Ядвиги Дорофеевны был самым ветхим из всех — сруб, почерневший от времени и дождей, с покосившейся крышей и зашторенными наглухо окнами.

Василиса постучала. Дверь открылась сама, зато с противным скрипом.

Внутри был бардак. Не просто беспорядок — Хаос как философия существования. Старые газеты, банки, стопки журналов и книг, мешки с чем-то, коробки, связки трав под потолком, кости на подоконнике. В центре всего хлама этого стояла сухонькая остроносая крепкая старуха, модно-молодёжно одетая. Немного похожая на сумасшедшую, с короткими седыми волосами, в кожаной куртке. Она смотрела на нас пронзительно и не особенно дружелюбно.

Очевидно, что это была Ядвига Дорофеевна.

— Ну, заходи, заходи, — со скепсисом проскрипела она, глядя на Василису. — «Голубушка». Ты, что ли, звонила? Обманула бабушку… Нет у тебя никакого похороненного мужа, и живого нет.

Василиса вошла. Я остался у дверей. Меня Ядвига не замечала — или делала вид, что меня не существует.

— Здравствуйте, — сказала Василиса вежливо. — Вы правы, я по другому вопросу. Прошу Вас снять проклятие с Ярослава.

Старуха замерла. Потом медленно прищурилась.

— Не буду. Что ты мне сделаешь? — прошипела она зло.

Василиса подняла руки. Вокруг её ладоней вспыхнул огонь — яркий, живой, танцующий. В тусклом хламе дома он горел как солнце.

Ядвига щёлкнула пальцами.

Огонь исчез. Просто пропал, как будто его никогда и не было.

— Ты может и сильная, милочка, — сказала старуха, и голос её стал холодным, как арктический лёд. — Однако не сильнее меня. И потом, не понимаю, что там за Ярослав такой? Но уж ежели прокляла — значит, так и надо было!

Она сделала шаг вперёд. В её глазах вспыхнул красноватый свет:

— А теперь пошли вон! Бабушка устала.

Она подняла руки и дунула.

Мир дёрнулся. Я почувствовал толчок — не физический, не магический, что-то среднее — мир исказился, меня и Василису вынесло, как древесные листочки потоком воздуха, мы пролетели через двор и грохнулись спинами о борт УАЗа. Дверь дома, постепенно ускоряясь, начала закрываться всё с тем же противным скрипом-скрежетом и захлопнулась с оглушительным грохотом.