Я отрицательно помотал головой.

— У Водяных магия работает иначе. — сказал я. — Водяной сам является частью стихии и управляет ей как, допустим, частью тела. То есть то, что я делаю, не имеет ничего общего с истинной магией.

— Согласна. А тут проблема ещё глубже. Магия ведьм и магов отличается между собой, причём фундаментально, — продолжила Василиса. — Маги в основном полагаются на прямое взаимодействие с Явью. Они создают заклинания «на ходу», черпая собственную энергию, добавляя энергию окружающей среды. Главное — они пропускают энергию через себя. Вот это и есть ключевое отличие. Маг — это сложный разумный канал, проводник, он сам и есть ключевой элемент ритуала. Мы действуем оперативно, прямо здесь и сейчас, будь то боевая магия или, скажем, лечение.

За окном проплыла деревня — три дома, покосившийся забор, ржавый велосипед у крыльца.

— А ведьмы? — спросил я, потому что хотел, чтобы она закончила мысль.

— Ведьмы, знахарки, целительницы — они другие. Они чаще используют амулеты, артефакты, заранее подготовленные заклинания. Их сила — в глубоком знании мира и конкретных ингредиентов. Они проводят подготовку, манипулируют силами природы, стихиями, но не пропускают энергию через себя. Понимаешь? — она посмотрела на меня, и я увидел, что ей важно, чтобы я понял смысл её слов. — Если говорить грубыми аналогиями, то маг — это прибор. Он сам часть своего заклинания, и действует без подготовки. А ведьма решает ту же проблему куда более сложным путём, оперируя заёмными силами и сложными ингредиентами. Она не является ключевой частью собственного ритуала. В этом смысле ведьма скорее… повар.

Повар. Я представил Ядвигу на кухне, варящую проклятия в старом чугунке, добавляющую щепотку специй, пучок полыни, ложку болотной воды, горсть могильной земли.

— Значит, проблема в том, что мы не знаем точно, какие ингредиенты задействованы? — уточнил я.

— Не знаем, — подтвердила Василиса. — Хотя бы потому, что маги не создают проклятий. А чтобы стереть заклинание, нужно… знать рецепт конкретного повара. Грубо говоря.

— А универсальные методы? Общее очищение, снятия чар?

Она вздохнула.

— Есть, конечно, и общие ритуалы. Но проклятие — это вовсе не грязь, которую можно смыть водой с мылом. Если уж мы начали говорить грубыми аналогиями, — продолжила она, — то проклятие — это скорее вирус. Причём не компьютерный, а органический. Живой. Он не даёт себя стряхнуть, восстанавливает утраченные участки. Он хочет «жить». Он вцепляется в жертву и не отпускает.

— Да, — сказал я тихо. — Слушай, а ведь бабка Агафья о чём-то таком говорила. Что сумеречное состояние Ярослава восстанавливается после травяных настоев.