Мы были готовы. Насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы шагнуть в мир Навь.

Я прикрыл глаза и мысленно обратился к Мегалиту.

Открой нам путь к Калинову Мосту.

Мегалит ответил не сразу. Он никогда не торопится. Камень находился тут дольше, чем я живу на свете, и не считал нужным реагировать мгновенно.

И всё же, через какое-то время внутри земли под ногами что-то дрогнуло, словно там был великан, который ворочается во сне. Прямо перед нами разорвалась реальность.

Магия — это когда мир забывает собственные правила.

Сейчас по воле Мегалита мир забыл, что он должен быть целостным.

Само пространство раздвинулось, разорвалось перед нами, почти у самого берега озера. Разрыв был неровным, с рваными краями, словно кто-то приподнял одеяло, которое плотно заправляли в постель, создав проход между «слоями» реальности.

Края разрыва полыхали фиолетовым, красным, неестественными оттенками со слабым свечением. Ширина разрыва метров тридцать, может, больше. А вот высота — едва ли больше, чем два с половиной метра. То есть, пройти можно, но не более того.

За разрывом было чёрное пространство, которое контрастировала с белым полем около озера. Пространство по ту сторону разрыва было подсвечено светом, но каким-то чужим, неестественным, недобрым, мертвенным. Свет из мира Навь не похож на солнечный. Он не греет и не радует. Как свет в морге или над операционным столом.

За границей разрыва было поле без единого признака жизни — ни травы, ни снега, только мелкие камни. Угловатые. Нагромождённые друг на друга без смысла и порядка.

— Ну что? — спросила Василиса. — Идём?

— Идём. Мегалит открывает проход на семь минут. Туда и обратно.

Мы взялись за руки и шагнули.

Это было похоже на то, как проходишь через невидимую плёнку — упругую, но податливую. Она не рвалась — она скользила по нашим телам, пропускала внутрь. Я понял, зачем она: иначе воздух из мира Навь хлынул бы в мир Явь, и там, на озере, поднялся бы ураган. А так — плёнка держала «границу» и не давала мирам смешаться.

Воздух здесь был сухим, холодным, шелестел по стеклу респиратора.

Мы шли по полю. Камни под ногами были все разные — острые, тупые, гладкие, шершавые, ступать было непросто.

Я порадовался, что на нас ботинки, потому что некоторые камни имели очень острые грани. До моста было совсем близко, не более пятидесяти метров.

Перед нами был берег. Чёрное поле и чёрная река, очень широкая, настолько что берег казался далёким и не реальным. С берега на берег был перекинут Калинов Мост.

Узкий. Прочный. Сюрреалистичный.

Он действительно светился красноватым светом раскалённого металла. Не такой температуры, когда металл течёт как лава, но определённо очень горячим.