Периодически я возвращалась на кухню и наблюдала как вместо матушки у плиты в целомудренном чепчике и простыне хозяйничает здоровенный Волк, который ловко кромсает ножом мясо и озабоченным шепотом советуется со мной, добавлять в мясо розмарин или не добавлять. Удивил меня Дрей не только кулинарными способностями.

— У тебя голос меняется, когда ты с местными разговариваешь, — заметил он. — Как масло льешь, будто ты другая, пытаешься не собой казаться. Но ты с нами не такая, нормальная. А с ними — масляная какая-то. Почему?

Не ожидав услышать такого вывода от внешне поверхностного Дрея, я замялась.

— Это… Я как матушка стараюсь! Она так разговаривает, и всем нравится.

— Может она так и разговаривает, а ты — не своим голосом говоришь… — заключил Волк, помешивая мясное рагу. — Зачем? Люди тоже чуют, что ты врешь, хоть и не понимают. Доверять не будут.

— Но надо, чтобы травница была как мать всем… — я повторила наставления матушки, глядя в его спину. Кто-то оставил на ней множество зарубцевавшихся шрамов.

— Надо? А Волк обязательно должен быть злым, да? Старики — все как один мудры, так? — Дрей весело улыбнулся. — А женщины все — покладистые?

— Нет, — вынужденно согласилась.

Стол содрогнулся — это Дрей одним сильным ударом припечатал головку чеснока к столешнице, ломая ее на множество белых долек.

— Лекала эти вечные… Таор такой же. Лицо лютого держит, сам же потом страдает. А он не злее моего, сама, наверное, поняла. Я вот за умного сойти не пытаюсь. Давно понял, что бессмысленно быть тем, кем не являешься. Зачем? Все равно проколешься на ерунде. Кому надо, тот оценит тебя, уж какая есть, — он снисходительно улыбнулся, и замолчал, перестав развивать мысль.

Стоя за ним, внезапно почувствовала себя глупой я. Сколько я тратила сил, пытаясь быть как матушка, пытаясь казаться лучше? Все равно в итоге теряла бдительность — и это видели. Я вспомнила, как ощущала себя измотанной всего после одного разговора, во время которого изображала Аглу, не себя.

— Боюсь, что как есть, не примут, — попыталась оправдаться. Затем поняла, что меня и так не принимают, вздохнула. — Нет, ты точно не глупый.

На это Дрей не отреагировал.

— Я как все — иногда умный, иногда дебил. Ещё одно… — Волк сменил серьезный тон на шутливый — … люди уверены, что тебя пол стаи оприходовало. Скажи, что хотя бы высекли разок-другой! Надо им кость кинуть. Не скажешь — сочинят, что похуже.

Глубоко задумавшись над поведением, совету я решила последовать и на очередном посетителе ради эксперимента «призналась».

— Да, стыдно сказать, высекли пару раз, — сокрушенно произнесла я, глядя прямо в глаза очередной любопытной. — За то, что не смогла качественно отстирать шторы. Они у них ужас какие огромные… Так меня смотрящая Волчица ремнем по пяткам отхлестала. А во второй раз — веревкой по спине прошлась.