— Можете показать⁈ — Вольский едва не подпрыгнул. — Ничего особенного — мне… то есть, нам вполне хватит самой маленькой демонстрации ваших сил. Что-нибудь несложное — к примеру, если я спрячу что-нибудь в этой самой комнате, а вы попробуете…

— Вы пришли сюда смотреть фокусы, Петр Николаевич? — Дельвиг уже даже не пытался скрывать раздражение. — Или вам почему-то недостаточно моего слова?

— Что вы, что вы, Антон Сергеевич! — Вольский замотал головой. — У меня и в мыслях не было… Но вы даже представить себе не можете, как бы я хотел увидеть нашего друга в деле. От этого ведь не будет никакого вреда, зато мы наверняка убедимся…

— Вред может быть, — буркнул я. — Арина Степановна всегда говорила, что не следует прибегать к ее знаниям без особой необходимости. Любое действие имеет свою цену, и такая сила не дается…

— Достаточно. Не будем превращать нашу встречу в балаган судари. В сущности, сейчас интересует только один вопрос. — Глаза Геловани недобро блеснули в полумраке. — Можете ли вы, Владимир, создать предмет, подобный тому, что мы видели в Парголовской мызе?

— Что?.. Нет, конечно же!

На этот раз мне даже не пришлось изображать возмущение — оно и так оказалось вполне искренним. Вряд ли его сиятельство всерьез подозревал меня в злодеяниях, но после нашей и без того сомнительной беседы вопрос прозвучал и вовсе… опасно.

Впрочем, куда больше смущало, что ответить на него честно я не смог бы даже при всем желании. Моих теоретических познаний и опыта вполне хватало разобраться в принципах «конструкции» нитсшеста. Я кое-что смыслил в обоих видах колдовства, которые использовали при его создании и при желании, но за сотни лет мне даже не приходило в голову попробовать соединить их вместе.

Мог бы я? Вероятно — провозившись с ритуалом месяца полтора-два.

Стал бы? Определенно нет.

А значит, таинственный маг был или покруче всех, кого я когда-либо знал, или уже давно не терзался ничем, хотя бы отдаленно напоминающим мораль.

И это не то, чтобы пугало — но все же изрядно нервировало.

— Я не знаю, как делается ваша… штуковина! — Я подался вперед и облокотился на стол. — Это колдовство опаснее и сложнее всего, что я я знаю и когда-либо видел… Мне было всего двенадцать лет. Кто в своем уме стал бы учить подобному ребенка?

— Может быть, ведьма? — Вольский нервно захихикал. — Говорят, они не могут умереть, пока не передадут кому-нибудь всю свою силу. И если уж в глухой деревне не нашлось девчонки с подходящими способностями — сойдет и мальчик из города, разве не так? Вполне возможно, когда уважаемая Ирина Семеновна, так сказать, отдала богу душу…