— Как раз с тех самым пор, как снова появились Прорывы. — Я вспомнил разговор с дядькой Степаном в свой первый день в этом мире. — Примерно.

— Вроде того, — кивнул Дельвиг. — Хотя уж этого добра хватало и раньше, особенно лет двести с чем-то назад. Орден Святого Георгия был создан еще при Петре Великом. Государь был любителем всего западного — поэтому и позаимствовал у Европы саму идею… В каком-то смысле нас можно считать рыцарями.

— И заодно монахами? — улыбнулся я. — Как тамплиеров?

— Нет. Да будет тебе известно, гимназист, должность капеллана соответствует церковному сану иерея. — Дельвиг язвительно оскалился. — Который, в свою очередь, относится к белому духовенству.

— Но жениться иерей не может. — Я зачем-то решил поспорить. — Конечно, если вы уже не…

— Нет. И желанием не горю.

То ли я наступил его преподобию на больную мозоль, то ли он в принципе не слишком-то любил разговоры на подобную тему, в машине повисла тишина. Неловкое молчание продолжалось пару минут, и я не слишком-то представлял, как его прервать — да и стоит ли вообще.

Но, к счастью, Дельвиг оказался не из обидчивых.

— Мои семейные дела, гимназист, как, впрочем, и твои, к делу не относятся, — продолжил он. — Пока Виктор Давидович и Петр Николаевич выдавливали из тебя все соки, у меня было время немного поразмыслить над именами, которые называла ее сиятельство княжна.

— И-и-и?.. — выжидательно протянул я. — Какие-нибудь выводы, ваше преподобие?

— И снова нет. Совершенно никаких. — Дельвиг чуть опустил голову и недовольно поморщился. — Хотя поначалу мысли все-таки были.

— Какие?

— Среди недругов рода Вяземских изрядного количество… скажем так, весьма консервативных стариков. Многие из них во всеуслышание объявляли себя самыми преданными сторонниками и чуть ли не лучшими друзьями государя императора, а также яростными ревнителями исконного уклада, традиций и самодержавия. — Дельвиг усмехнулся и убрал одну руку с руля. — Хотя на деле их вряд ли интересует что-то кроме сохранения собственных привилегий, которые существуют дольше, чем правящая династия.

— Понял… А что насчет убитых, ваше преподобие? — Я на всякий случай понизил голос, будто кто-то мог нас подслушать. — Кто они?

— Кто угодно. Будь среди них одни лишь сторонники модного европейского парламентаризма — ответ буквально лежал бы на поверхности, — отозвался Дельвиг. — Так что вряд ли эти события можно объяснить очередной грызней за власть и положение при дворе. Все куда сложнее — видимо, поэтому тайная полиция и зашла в тупик.

— И все же вы считаете, что дело в политике.