Мода полноценно учиться фехтованию среди титулованной столичной аристократии понемногу уходила в прошлое, так что у Грозина были все основания полагать, что клинком я владею ничуть не лучше него. Относительно безопасно — но вряд ли эффективно: укол шпаги, особенно в присутствии сильного и опытного целителя, вряд ли приведет к летальному исходу, даже если угодит куда-нибудь в область сердца.

Оставалась сабля. Увесистая железка с острой режущей кромкой убедительна даже не в самых умелых руках. И один единственный могучий удар вполне может отделить голову от шеи или рассечь тело от ключицы до середины груди — а то и дальше. В старом мире мне приходилось встречать умельцев, способных и вовсе разрубить человека надвое.

А такое не лечится — ни моим Талантом, ни способностями даже самого крутого из местных Владеющих-целителей.

Вряд ли Грозин имел глупость относить себя к мастерам боя на саблях — скорее сделал ставку на Талант и сверхчеловеческую силу. Дуэльный кодекс не даст ни одному из нас добить раненого или нанести несколько тяжелых ран, но это и нужно: в нужный момент поединок поединок вполне реально закончить жестко, быстро и кроваво. А смерть противника списать на трагическую случайность — что, конечно же, при необходимости подтвердят и секунданты, и прочие свидетели, если таковые найдутся.

Не самый плохой план — особенно если всерьез считаешь себя сильнее и крепче того,с кем собираешься драться. На месте Грозина я, пожалуй, действовал бы примерно так же: отказался от пистолетов или шпаг, раздобыл клинки поострее и поувесистее, чтобы как можно сильнее замедлить худосочного и подвижного врага — и победил.

Но перед этим, конечно же, озадачил бы секунданта продавить выгодные условия.

На которые Вяземский почему-то согласился, хотя наверняка не хуже меня просчитал, какие шансы будут у юного гимназисты против взрослого и крупного мужчины. И вывод напрашивался весьма прискорбный: то ли его сиятельство и правда втихаря заключил с Грозиным сделку, то ли просто взялся за обязанности секунданта без должного старания, спустя рукава.

Или вовсе решил занял нейтральную позицию, пытаясь в грядущем противостоянии изобразить из себя казино — то самое, которое, как известно, всегда выигрывает. В самом деле: при таком раскладе Вяземский почти ничего не теряет и наверняка сможет извлечь пользу из любого исхода. Если Грозин убьет меня, договориться с ним не составит никакого труда — даже наоборот, можно будет сослаться на выгодные условия дуэли и заодно помочь втихаря прикопать незадачливого гимназиста. А если выиграю я — его сиятельство избавится от самоназванного зятя и всех связанных с ним неприятностей.