Я высадил на звук остаток магазина и полез в карман куртки за запасным. Будь у меня чуть побольше времени пристреляться, я бы, пожалуй, смог бы залепить пару пуль его благородию прямо в черепушку, но тот и не думал сидеть не месте: стоило моему «браунингу» стихнуть, как среди клубов дыма мелькнула широкая спина.

Я успел выстрелить два или три раза перед тем, как в конце коридора скрипнула дверь, но, наверное, не попал — оставалось только бежать следом. К счастью, Грозину не хватило сообразительности караулить у черного хода, где мой силуэт на фоне двери был бы лучше любой мишени. Напротив, его благородие удирал с неожиданным для такого крупного человека проворством и теперь вовсю петлял между деревьями в саду.

Погоня снаружи вряд ли продолжалась дольше минуты, но мы успели обменяться чуть ли не десятком выстрелов. Я старался не палить попусту, и все же боезапас таял куда быстрее, чем хотелось бы. Впрочем, у Грозина дела шли еще хуже: то ли он не имел привычки носить с собой патроны, полагаясь на Талант и недюжинную силу, то ли успел истратить все раньше — когда «браунинг» сожрал последний магазин и снова загрохотал, в ответ раздалась лишь тишина.

А через два десятка шагов я наткнулся на валявшийся в траве пистолет с отведенным назад затвором. Его благородие отстрелялся, и теперь просто убегал, оставляя за собой капли крови — видимо, разок я его все-таки зацепил.

— Эй, чучело! — позвал я, осторожно шагая вперед. — Стой! Все равно ведь не уйдешь.

Где-то за спиной еще гремели выстрелы и догорал в полумраке июньской ночи особняк. Городовые наверняка спешили на шум, а по моим следам могли следовать не только друзья, но и враги — сейчас это не имело уже никакого значения. Остались только я, Грозин, три или четыре патрона в «браунинге» и желание довести начатое на дуэли дело до конца.

Когда высокая и плечистая фигура выскочила из-за дерева в десяти шагах впереди и ломанулась куда-то в сторону, я выстрелил не целясь, от бедра. И наверняка промахнулся — но потом все-таки заставил себя выдохнуть, и время послушно замедлилось, позволяя действовать уже без спешки: развернуться, поднять «браунинг», подхватить снизу второй рукой — для верности, чтобы ствол меньше дергался. Прикрыть один глаз, как в тире, совместить мушку и прорезь на удаляющейся широкой спине.

И, наконец, выстрелить.

Бам. Затвор дернулся, выплевывая блеснувшую латунью гильзу, и Грозин споткнулся на бегу, будто зацепив ногой какую-нибудь корягу.

Бам. Второй выстрел заставил его перейти на шаг, а потом и вовсе остановиться.