— Сейчас пойдем! — Дед Федор ловко подпалил торчавшую из стеклянной бутылки вонючую тряпку. — Дай-ка им напоследок, чтобы головы не подняли.

Для полноценной поддержки штурма одного пулемета было явно маловато, но второго не завезли, так что приходилось работать, с чем есть. Сибиряки уже побросали винтовки и, взявшись за обрезы и наганы, один за другим лезли за ограду и бежали к особняку через улицу.

А мне оставалось только прикрывать их в меру сил. «Максим» снова сердито загрохотал, без разбора поливая огрызавшиеся пистолетной трескотней окна. Я прошелся по обоим этажам и остатками патронов размолол в щепки дверь на фасаде, чтобы никому даже не пришло в голову засесть там, поджидая атакующих. Затвор дернулся в последний раз и замер, выпуская из стальных зубов опустевшую ленту.

Трудяга-пулемет отработал честно, без единой осечки — а значит, настала моя очередь. Я напоследок погладил успевший нагреться кожух, прощаясь, махнул через ограду и побежал через улицу. Приходилось догонять: сибиряки уже вовсю палили по окнам чуть ли не в упор и швыряли внутрь бутылки с зажигательной смесью. Цокольный этаж полыхнул первым, да и на остальных Грозинской шушере, судя по воплям, приходилось несладко.

— Давайте за мной, внучки! — ревел дед Федор. — Покажем господам, где раки зимуют!

Даже со своей хромой ногой старик умудрился меня обогнать: подобрался к дому, влепил в ближайшее окно заряд картечи из двух стволов и за шиворот выудил из-за машины зазевавшегося охранника. Даже не стал бить: просто поднял одной рукой швырнул на асфальт так, что бедняга остался лежать. Где-то во дворе еще лаял револьвер, но пули обходили деда Федора стороной, хоть он и шагал не скрываясь. Будто то ли сам искал смерти, то ли снова перевоплотился в грозное и могучее языческое божество — прямо как тогда, на Апраксином дворе. Огромный косматый силуэт шел прямо сквозь огонь, не выбирая дороги, и я почему-то очень не завидовал тем, кто посмеет встать у него на пути.

— Женщин не трогаем! — крикнул я, догоняя. — И гостей тоже. Не за ними пришли!

— Это уж как получится, Володька. — Дед Федор вытряхнул из обреза опустевшие гильзы и полез в карман за патронами. — Ничего не могу обещать.

Я вздохнул, но спорить не стал: старик только что лишился семьи, и не мне лишать его права мстить. Оставалось только надеяться, что когда мы прорвемся в дом, сибиряки не примутся резать всех подряд, не разбирая пола, возраста и наличия в руках оружия. За свою жизнь я успел повидать и даже сделать немало сомнительной дряни, однако стрелять в женщин уж точно не собирался.