Но я держался. Терпел, отсчитывая в голове бесконечно-долгие секунды. И только когда стайка вопящих дамочек не самого серьезного поведения в коротких пышных юбках процокали каблуками мимо автомобилей, нажал на спуск. Пулемет рявкнул и принялся злобно лягаться, поливая свинцом улицу перед особняком. Один охранник упал ничком и ткнулся в асфальт лицом, второго снесло швырнуло на капот машины, но дальше очередь ушла вверх и полоснула по металлической ограде и стене особняка, выбивая стекла. Сил управляться с тридцатикилограммовой махиной мне хватало, а вот умение все-таки подвело: слишком уж долго я не брался за подобную технику.

Последний раз, кажется, в шестьдесят пятом году где-то на границе с Китаем.

— Вот так их, Володька! — радостно заорал дед Федор, поднимая обрез. — А ну-ка, братцы, поможем!

Нестройный хор выстрелов грянул сразу и справа, и слева. Сибиряки лупили из всего подряд — винтовок, ружей, револьверов… Кто-то даже умудрялся палить сразу с двух рук, задорно посылая через улицу пулю за пулей. Точность, конечно, хромала, но на таком расстоянии это почти не имело значения. За считанные мгновения мы выкосили охрану у ворот и взялись за тех, кто успел спрятаться между машинами.

Но даже они кое-как защищали только от дроби, картечи и тупоносых пистолетных пуль, а винтовочные прошивали тонкий металл кузовов, как картонку. Я уложил двоих засевших у ограды стрелков прямо сквозь лимузин и принялся за тех, кто еще огрызался из-за ворот. Местным явно приходилось туго: мы за каких-то минуту или полторы выбили чуть ли не дюжину, а тех, кто уцелел, накрывали одновременно с обеих сторон. И спрятаться им было попросту негде: двор простреливался с крыши целиком, а тех, кому посчастливилось удрать от снайперов, поджидали мы с «Максимом».

И подгулявшей и перепуганной братии оставалось только одно: ломиться к особняку, под защиту толстых каменных стен. Что они и делали, хоть и с переменным успехом — я то и дело хлестал в распахнутые ворота короткими очередями, и редкое нажатие гашетки не заканчивалось очередным телом, скорчившемся на траве. Не будь в саду женщин, мы, пожалуй, и вовсе бы залили все там свинцом, снося все, что движется и хоть немного похоже на человека с оружием.

Но пока приходилось осторожничать — и изрядно поредевшее Грозинское воинство очухивалось и даже начало огрызаться из окон.

— Вот там, Вовка! — Петропавловский хлопнул меня по плечу. — На втором этаже справа. А ну-ка угости дружка!

Я шевельнул стволом и из чистого озорства не стал отпускать гашетку, напоследок полоснув свинцом по и без того потрепанным автомобилям. Но на этот раз масштаб разрушений превзошел любые ожидания. Видимо, одна из пуль угодила в бензобак: на Шафировской вдруг стало даже светлее, чем днем, и стоявший на тротуаре прямо у въезда во двор «Руссо-Балт» вспыхнули подпрыгнул на задних колесах, выплевывая алые искры. От взрыва створку ворот отшвырнуло на петлях, а стекла в здании вылетели разом на всех этажах.