Пожалуй, только они и заставляли работать колдовство — ведь талант с опытом, как известно, не пропьешь. Не лишенная изящества и какой-никакой эффективности структура держалась, но остальное было сделано из рук вон плохо… Или Вяземский просто каким-то немыслимым образом угодил под удар, предназначенный кому-то другому — в том случае, если неведомый заклинатель почему-то решил работать без подклада или хоть какой-то «системы наведения». Или понятия не имел, что у будущей жертвы смертоносного контура под боком окажется Владеющий целитель.

Ошибка дилетанта — но никак не матерого колдуна.

В общем, моей единственной по-настоящему серьезной проблемой оказалось только время. Слишком уж много его прошло с тех пор, как Вяземский угодил под действие заклятия, и родовой Талант на деле лишь сыграл злую шутку. Наверняка первые день или два сила Владеющего полностью излечивала ткани и даже убирала боль — но именно в эти часы колдовство продолжало вгрызаться в самое нутро. Пока не забралось так глубоко, что остановить его извне стало попросту невозможно.

Вяземский сначала держался, потом попросил помощи у родни и только спустя неделю обратился к георгиевским капелланам. Среди которых, на его счастье, нашелся тот, кто сумел сложить два плюс два — и привезти сюда меня.

— Вот, прошу вас… — пропыхтел за спиной голос Вяземской. — Мне поставить на стол или?..

— Господь милосердный, Катерина Петровна! — Дельвиг подскочил и отобрал у ее сиятельства таз с водой. — Зачем?.. Неужели в доме нет прислуги?

— Отец не желает видеть посторонних.

И именно поэтому Вяземская делает всю работу по дому сама? Может, и так… Но наверняка есть и еще причины. Желание избежать пересудов — или скрыть сам факт тяжелой болезни главы рода. Или ее сиятельству почему-то очень хотелось оставить в тайне визит Дельвига. Или…

Впрочем, вопросы уж точно следовало задавать потом — а скорее и вовсе оставить эту работу Дельвигу. Даже если все получится и старик Вяземский восстанет со смертного одра, полномочий мне это уж точно не прибавит. Сиятельные князья не станут отчитываться перед безусым гимназистом, будь он хоть сто раз талантлив и даже почти всесилен.

— Зажгите свечу, — негромко скомандовал я. — И отойдите в сторону.

К счастью, лишних вопросов никто не задавал. Дельвиг подпалил фитиль — и я успел заметить, что спички ему для этого не понадобились — а Вяземская просто отступила на пару шагов и замерла молчаливой статуей… Только почему-то у двери — как будто боялась, что я могу удрать, бросив дело на середине.

Я не собирался — хоть, признаться, дело и выходило нелегким. И не потому, что чужой контур подкинул какие-то особенные сложности, а исключительно из-за монотонности. Чужое проклятие едва цеплялось за Вяземского — вот только лезть за ним приходилось весьма и весьма глубоко. Я будто пытался очистить поверхность воды от мути или какого-нибудь липкого масла… чайной ложечкой — а работы было на здоровенную бочку.