И делать ее приходилось молча. Самый простой заговор мог бы помочь. Не усилить колдовство — скорее просто дать мне сосредоточиться. Действовать в ритме, пропуская стежки защитного контура на ударение или на конец строчки формулы. В конце концов я не выдержал и начал тихонько бормотать себе под нос в надежде, что меня не услышат… да и какая разница? И без всяких заговоров мои действия наверняка с виду изрядно напоминали то еще шарлатанство.

Я обвязывал руку Вяземского шерстью на три узелка, обрезал нить ножом — и тут же сжигал отработанный материал в пламени свечи. Потом проливал несколько капель из таза на грудь, окунув кончики пальцев. Конечно, полноценный поток — что-то вроде душа — наверняка сработал бы понадежнее, но все-таки сам принцип куда важнее количества… И так раз за разом, пока зараза не полезла наружу окончательно.

По комнате будто прошелся сквозняк. Я почувствовал, как холодеют пальцы, огонек свечи затрепетал — и, не выдержав, погас. Впрочем, теперь я вполне мог обойтись и без него: чужое колдовство больше не пряталась, а готовилось сцепиться с моим в открытой схватке.

А такого врага я прекрасно почуял бы и с закрытыми глазами.

Самое сложное и муторное осталось позади, и проиграть я уже не мог — зато теперь приходилось действовать быстро: подцепить чужой контур, дернуть — и тут же в одно «движение» замкнуть свой. Ничего сложного… теоретически. Но на практике именно на этой стадии и случактся больше всего ошибок.

Даже у меня. Поспешишь — и выдержит структура. Провозишься чуть дольше нужного — и недобрая магия шмыгнет обратно в тело, и все придется начинать с самого начала.

Я с негромким шлепком опустил ладонь на мокрую от пота грудь Вяземского — и ударил чистой энергией, выжигая дотла последние нити, что еще удерживали колдовство внутри. Старый князь захрипел, выгнулся — и вдруг принялся дергаться, как в припадке падучей.

— Отец… Что вы делаете⁈ — закричала Вяземская, хватая меня за плечо. — Ему же больно!

— Назад!!! — Я подался вперед и навалился всем весой, прижимая бьющееся в агонии тело к кровати. — Антон Сергеевич, уберите…

Дельвига не пришлось просить дважды — он тут же сгреб упирающуюся княжну в охапку и без особых церемоний оттащил в сторону. А я держал Вяземского, который вырывался с неожиданной для его возраста и состояния силой. Видимо, таинственный колдун все-таки перестраховался и напоследок встроил в контур этакий «предохранитель», способный если не убить старика на месте, то уж точно свести на нет все мои старания.

Будь на моем месте кто-то другой — пожалуй, даже получилось бы.