К вечеру их светлости, сиятельства и благородия наверняка перейдут в сонно-благостное состояние, и у них вряд ли останутся силы на любопытство… В самый раз для беседы, которую, судя по всему, следует провести в тайне даже от домашних и собственной прислуги.

В общем, мне предстояло провести пару часов, занимаясь… ничем. Так что я сразу наметил какой-никакой план: перекусить, завести пару знакомств, послушать, о чем беседует почтенная публика — и, конечно же, поглазеть на разодетых в пух и прах дам и кавалеров.

И в полной мере осуществить вышло только последний пункт. Кормили у Вяземских средне — видимо, чтобы полный желудок не помешал моциону. Родовитые господа поглядывали на меня не то, чтобы с опаской, и все же явно не спешили принимать в компанию. Зато от их женушек и одиноких красавиц внимая было хоть отбавляй. Совершенно лишнего внимания: девушки охотно щебетали, но их болтовня всякий раз сводилась или к скучным сплетням, или к жуткому происшествию с Жабой во дворце Юсуповых… Впрочем, особо предприимчивые барышни успевали заодно выяснить, как у юного и в высшей степени привлекательного Владимира Волкова обстоят дела с титулом и капиталами.

В общем, к последнему вальсу мой «улов» составляли ворох сплетен, дюжина чахлых улыбок, пять осторожных приглашений в салон, три тайных записки и один едва прикрытый намек на адюльтер от весьма интересной графини возраста тридцать плюс. В любой другой день я бы, пожалуй, даже задумался о небольшой интрижке — но увы. Мой последний вальс уже был обещан хозяйке бала.

Которая словно и вовсе уже успела забыть и обо мне, и о собственном коварном замысле: все бесконечные часы бала Вяземская держалась среди публики, к которой было не так уж просто подойти. И не только потому, что ее сиятельство окружали сплошь титулованные аристократы всех возрастов и калибров — их еще и оказалось так много, что мне буквально пришлось бы пробиваться. Разве что не силой.

И помогать Вяземская явно не собиралась: когда оркестр заиграл положенные завершающему танцу три четверти, она и вовсе оказалась на лестнице, а не в бальном зале. Но делать было нечего — у меня был план, и я его придерживался: спустился по ступенькам, без особых церемоний растолкал плечами титулованных господ, изящно скользнул между дамами в блестящих нарядах и изобразил учтивый поклон.

— Доброго вечера, ваше сиятельство! — Я вытянул руку ладонью вверх. — Позвольте пригласить на…

— Ох, милостивый сударь… Уже так поздно. — Вяземская отступила на полшага. — Право же, не знаю, я так устала…