Но дед Федор уж точно не из тех, кто станет так суетиться без повода. Я не раз видел, как он сам лез в драку — лихо, бесшабашно, будто разом сбросив с плеч и страх, и всякую осторожность, и лет этак с сорок. Несмотря на годы матерый сибиряк не стеснялся показать зубы даже самым опасным из столичных хищников, а уж дома, в тайге наверняка встречал врагов и посерьезнее. Мы с ним бок о бок лупили каторжан и лезли под пули, чтобы выковырять Прошку из его цитадели, нас обоих сто раз могли подстрелить или насадить на финку…

И что же изменилось?

— Чего-то ты, старый, совсем раскис. — Я попытался изобразить улыбку. — Или так за меня переживаешь?

— А если и переживаю⁈

— А если переживаешь — тогда давай рассказывай, с чего это я твоего Грозина бояться должен. — Я понемногу начинал заводиться. — Что в нем за Талант такой?

Дед Федор насупился и посмотрел на меня так сурово, что я уже и не надеялся услышать ответ. То ли дело было в самой обычный сентиментальности, которой старик отчаянно стеснялся, то ли он знал такое, о чем вообще не следовало говорить вслух.

— Ну… Талант, не Талант — это уж вам, благородным, виднее. — Дед Федор отвел взгляд. — Но я семью эту давно знаю — они же из наших, сибирских. Грозины только при царе Иване Васильевиче в люди выбились, когда с Ермаком в поход ходили. А что до того было — бог его знает. Говорят, испокон веков отшельниками жили. В самой глуши, среди зверья таежного.

— Старообрядцы, что ли? — уточнил я.

— Да кто ж их знает. Может, и старообрядцы. — Дед Федор пожал плечами. — Но люди лихие — это точно. Прадед Грозин баронский титул, говорят, и вовсе купил, а до этого всякое творил. Только кто доподлинно видел — тот уже никому не расскажет.

Братья Кудеяровы и сами в прошлом не были ромашками, а капиталы его благородия, похоже, и вовсе оказались нажиты откровенно бандитскими способами… Впрочем, ничего удивительное — Сибирь место непростое, и тонким натурам там делать нечего. Вряд ли дед Федор стал бы так сильно опасаться потомственных головорезов.

Значит, дело не в этом. Точнее — не только в этом.

— Но слухи всякие по Томской губернии гуляют, уж чуть ли не сотню лет. Я слыхал, что старика Грозина ни пуля не брала, ни шашка не рубила… И сын его такой же, получается. — Дед Федор чуть понизил голос. — Вот я и думаю — если у них такой Талант в роду, то и наш барон тоже вроде как заговоренный!

— Заговоренный… Тоже мне скажешь, — буркнул Кудеяров. — Чего только не придумают люди. Мужики в артелях — хуже баб базарных, ей-богу.

Особой уверенности в голосе я, впрочем, не услышал. Да и вообще воздух над столом как будто загустел — и дело было вовсе не в табачном дыме. Не знаю, верили ли на самом деле Кудеяровы в заговоры и все прочее, но разговоры изрядно подпортили настрой нам всем.