Ну, или если говорить честно, обычному хорошему магу или воину, не запускавшему тренировки хотя бы сотню-другую лет.

Состояние одержимости, в которую я впал, не сразу позволило понять, что в своём желании к усовершенствованиям я зашёл слишком далеко. Опомнился я лишь тогда, когда уже было решил, что добавить на шею зоб, чтобы разместить там железы, с помощью которых плеваться кислотой или выпускать изо рта огонь — вполне рабочая идея, которая всего-то и требует изменения конструкции носоглотки, укрепления её роговыми пластинами и добавления вытянутой вперёд пасти.

Спохватившись, я запозданием осознал, что далеко ушёл от первоначальной цели остаться настолько гуманоидом, насколько это получится. Поэтому с некоторым сожалением я откинул лишние модификации, типа острых когтей, длинных клыков, активного камуфляжа, внешнего бронированного экзоскелета и прочной чешуи на месте стыка хитиновых пластин.

Мне пришлось здорово прочистить сознание, отбросить все вычисления и взять принудительную паузу. Для этого я провёл целый день с женой, занимаясь любовью, нежась с ней в горячем источнике, гуляя вокруг озера и даже посещая Изельшталь, который без людей выглядел совершенно мёртвым.

Кенира совершенно не разделяла того ужаса, который охватывал меня каждый раз, когда я думал о произошедшем.

— Ули, — смеялась она, — ты, наверное, не замечал, но, когда чем-то увлекаешься, становишься таким всегда.

— Я едва не приделал себе шипы на локтях и камуфляжную шкуру солора! — сказал я. — Причём, поверх хитина!

— Так ты же вовремя опомнился, — всё так же не понимала она моего горя.

— А если бы не опомнился? Если бы всё это применил в конечном геноме?

— И чем именно это было бы плохо?

— Да хотя бы тем…

— Ули, подожди, — выставила она ладонь, обрывая тираду. — Что именно могло бы случиться? Нет, я не говорю про саму опасность преобразования, к тому же ты говорил, что нашёл способы её убрать. Про твой конечный результат.

— Я бы стал монстром! Потерял бы человеческий облик!

Если бы спор шёл не с любимой женщиной, то я бы сейчас очень сильно злился.

— Ули, ещё раз, что бы случилось самое худшее? Пока что ты переживаешь лишь за внешний вид.

Я дал себе секунду на раздумья, после чего ответил:

— Кроме внешности, наверное, ничего такого.

— Вот именно! — рассмеялась Кенира. — Твой разум под защитой нашей госпожи. И именно твой разум — самое главное, что у тебя есть. Допустим, ты сделаешь что-то не то. Допустим, зайдёшь в изменениях дальше, чем когда-либо намеревался. Добавишь себе хвост, костяной гребень или, не знаю, копыта.